Моя сестра живет на каминной полке

Скажем, значок «Манчестер Юнайтед», или ластик, или еще что.

Я чувствовал, что Джас смотрит на меня. Оглянулся на нее. Помню, как-то раз у меня на глазах собака выскочила на дорогу с оживленным движением. Я втянул голову в плечи, весь сморщился, так и ждал – сейчас на нее кто-нибудь наедет! Именно с таким видом Джас наблюдала, как я изучаю коврик перед дверью. Я поспешно наклонился, вскрыл конверт и нарочно громко захохотал, когда из него выпорхнула на пол бумажка в двадцать фунтов.

– Представляешь, сколько всего ты сможешь накупить на эти деньги! – сказала Джас.

Хорошо, что она ни о чем меня не спросила, потому что в горле у меня застрял комок величиной с дом.

В гостиной лязгнула и зашипела открытая жестяная банка. Джас закашлялась, чтоб я не заметил, что папа пьет в мой праздник.

– Пошли есть пирог, – сказала она и потащила меня на кухню.

Свечек у нас не было, поэтому Джас воткнула в губку пару своих ароматических палочек. Я крепко зажмурился и загадал, чтоб поскорее принесли мамин подарок.

Чтоб это была большущая-пребольшущая посылка, такая, что почтальон даже надорвется. Потом открыл глаза и увидел, как Джас мне улыбается. Мне стало немножко стыдно, и я мысленно добавил: «И, пожалуйста, пусть Джас вденет себе сережку в пупок». И только после этого набрал побольше воздуха и дунул. Все заволокло дымом, но палочки не задуешь, значит, мои желания не исполнятся.

Пирог я резал очень аккуратно, чтобы не испортить его красоту. По вкусу он напоминал йоркширский пудинг.

– Очень вкусно, – сказал я.

Джас засмеялась. Знала, что я вру.

– Пап, хочешь кусочек? – крикнула она, но ответа не последовало. Тогда она спросила меня: – Чувствуешь, что повзрослел?

А я сказал:

– Нет.

Ничего же не изменилось. Хоть я и разменял второй десяток, а чувствую себя в точности как в девять лет. Я такой же, как был в Лондоне. Джас такая же. И папа. Он даже не показался на стройке, хотя на автоответчике ему оставили пять сообщений за две недели.

Джас отщипнула краешек от тонюсенького кусочка пирога, а потом позвала меня к себе за подарком.

Мы открыли дверь в ее комнату, и колокольчики тихонько звякнули. Джас сказала:

– Я не стала его заворачивать. – И протянула мне белую пластиковую коробку.

Там лежали альбом и цветные карандаши, лучше которых я не встречал.

– Я тебя первую нарисую, – сказал я.

Джас высунула язык и собрала глаза в кучку:

– Только если вот так.

После обеда мы смотрели фильм про Человека-паука.