Узник неба

– Послушайте, у нас тут все равно что исповедальня. Неразглашение тайны и профессиональная этика – прежде всего.

– Я понимаю. Но дело очень серьезное, так уж вышло.

– Насколько серьезное?

– Достаточно. Под угрозой благополучие очень дорогих для меня людей.

– Да, но…

Луисито вытянул шею и постарался поймать взгляд Освальдо, сидевшего на противоположной стороне улицы. Я заметил, как тот кивнул, и Луисито расслабился.

– Сеньор принес письмо и хотел, чтобы его переписали набело, хорошим почерком, поскольку с его руками…

– И в том письме говорилось…

– Я почти не помню содержание, ведь мы каждый день составляем множество писем…

– Напрягитесь, Луисито.

Ради наследия Сервантеса.

– Рискуя перепутать его письмо с заказом другого клиента, осмелюсь все же предположить, что речь шла о крупной сумме денег. Увечный сеньор намеревался получить или вернуть состояние или что-то в этом духе. И еще упоминался какой-то ключ.

– Ключ?

– Верно. Но не уточнялось, какой именно ключ – гаечный, скрипичный или от дверного замка.

Луисито улыбнулся, довольный, что подвернулся повод блеснуть остроумием, да и просто поболтать.

– Больше ничего не помните?

Луисито облизнул губы и впал в задумчивость.

– Он сказал, что, по его мнению, город сильно изменился.

– Изменился в каком смысле?

– Не знаю. Изменился. На улицах больше нет трупов.

– Трупы на улицах? Он так и сказал?

– Если память меня не подводит…

7

Я поблагодарил Луисито за информацию и прибавил шаг, втайне надеясь, что мне повезет добраться до букинистической лавки раньше, чем отец вернется из похода и обнаружит мое отсутствие.

Табличка «Закрыто» все еще висела на двери. Я открыл магазин, снял табличку и чинно встал за прилавок, нисколько не сомневаясь, что ни один покупатель даже не приближался к витрине нашей лавочки за те сорок пять минут, что я бегал по городу.

Работы у меня не оказалось, и от праздности я принялся раздумывать, как теперь поступить с романом «Граф Монте-Кристо» и каким образом завести о нем речь с Фермином, когда тот явится в лавку.

Мне не хотелось волновать его понапрасну, если дело того не заслуживало, но визит незнакомца и мои бесплодные попытки выяснить, что он замышлял, не давали мне покоя. В иной ситуации я выложил бы другу правду как на духу, без всяких уверток. Однако в данном случае интуиция подсказывала, что следует действовать чрезвычайно деликатно.