Узник неба

Я вскочил и принялся описывать круги по подвалу.

– А как поступили бы вы, если бы вдруг обнаружили подобное письмо в кармане Бернарды?

Фермин тщательно обдумал вопрос.

– Как я поступил бы? Я отнесся бы с доверием к матери своего сына.

– Отнеслись с доверием?

Фермин кивнул.

– Не обижайтесь, Даниель, но вы столкнулись с типичной проблемой мужчины, женатого на первоклассной женщине. Сеньора Беа в моих глазах была и будет святой, но она, что называется, пальчики оближешь. Поэтому нетрудно предугадать, что за ней всегда будут волочиться развратники, недотепы, наглецы и прочая шушера всех мастей.

Дело обыкновенное. Не важно, есть у такой женщины муж и ребенок или нет, примат в костюме, коего мы благодушно называем «homo sapiens», или человек разумный, всегда подстерегает ее. Вы-то, наверное, и не замечали, но я готов спорить на последние штаны, что мужчины слетаются на вашу святую супругу быстрее, чем мухи на горшок меда на апрельской ярмарке. Этот идиот – всего лишь ощипанный петух, который хорохорится в надежде, что ему что-нибудь перепадет. Имейте в виду, что женщина, у которой порядок в голове и под юбкой, птиц такого пошиба видит издалека.

– Вы уверены?

– Само собой. Вы серьезно считаете, что если бы донья Беатрис захотела вильнуть на сторону, она стала бы дожидаться, пока жалкий недоумок начнет подкатывать к ней перегретые шары, пытаясь соблазнить? Поймите, если ее не провожает с десяток кавалеров всякий раз, когда она выходит погулять с ребенком или проветриться, значит, рядом просто никого нет.

Поверьте, я знаю, о чем говорю.

– Пожалуй. С вашей точки зрения я ситуацию не рассматривал, и я совсем не уверен, что нарисованная вами картина меня успокаивает.

– Послушайте, все, что от вас требуется, – это вернуть письмо на место, в карман пальто, и выбросить из головы лишние мысли. И даже не заикайтесь о письме своей сеньоре.

– Вы бы так и сделали?

– Лично я нашел бы этого племенного бычка и разукрасил так, что, когда его срамные части выдернули бы из его же затылка, у него осталось бы одно-единственное желание – немедленно уйти в монастырь.

Но я – это я, а вы есть вы.

Тоска охватила мою душу, расплываясь и растекаясь в груди, словно масляное пятно в чистой воде.

– Боюсь, вы не помогли мне, Фермин.

Он пожал плечами и, подхватив тяжелую коробку с книгами, взбежал по лестнице, пропав из виду.

Остаток утра мы посвятили текущим делам в магазине.