Та самая Татьяна (сборник)

С ума сойти, разрешает – хотя ребенку от силы годик!

Как все просто у них! А в России Тане – человеку взрослому! – до сих пор приходилось есть чипсы, «страшно канцерогенную вещь», по секрету от мамы.

…Занавеска с изображением знака «ОМ» – игравшая в ресторане роль двери – распахнулась. Вошли двое. Лиц (Таня сидела против солнца) не разглядеть, но первый – явно такой же, как она, походник. Непромокаемая куртка, тяжелые ботинки и – главный отличительный признак европейца – ксивничек для документов на груди.

А второй из местных, в нелепой тибетской одежде. Аборигены обожают наряжаться, словно новогодние елки: пестрые куртки, ковбойские шляпы, яркие ленточки, вплетенные в волосы.

«Два мира – два образа жизни», – усмехнулась про себя Таня.

Отвернулась к окну и вдруг услышала быстрый шепот по-русски:

– Ты меня не знаешь!!!

Ба, как она сразу не разглядела! Мужчина европейского вида ей прекрасно знаком. Это же Славик из их группы! Садовникова прозвала его гореманом. В том смысле, что горы любил – преданно, исступленно, фанатично.

Восклицал: «Лучше женщин они, лучше любого СПА-курорта!», и звучала эта реплика, на Танин взгляд, фальшиво. Тем более что за ней – женщиной хорошенькой — он ходил хвостом. Постоянно норовил обнять, чмокнуть в щечку.

А сейчас вдруг – отворачивается. Что у него за тайная встреча?

Впрочем, ей не жаль. Садовникова притворилась, будто полностью поглощена пивом, но на странную парочку украдкой поглядывала. Двое мужчин устроились в противоположном углу ресторана.

Славик на своем слабеньком английском что-то горячо излагал, тибетец снисходительно кивал в ответ. И вдруг фанатик-альпинист победоносно выкрикнул: «Йес!» Бросился к столику, где сидела Татьяна, торопливо произнес:

– Ты не поверишь, но я его уломал!

– На что? – удивилась Садовникова.

– Сейчас все узнаешь. Переходи к нам. Только, умоляю, не спорь, соглашайся, что бы он ни говорил!..

Таня, заинтригованная, последовала за заполошным туристом.

Тибетец окинул ее внимательным взором, велел:

– Give me a hand.

Интересно, он ей руку пожмет или поцелует?

Но нет. Абориген зачем-то сжал ее запястье в сухих и крепких ладонях, через пару секунд отпустил, кивнул:

– Пульс нормальный, температуры нет. Годишься.

– Вау, Танька! Я тебя поздравляю! – возликовал Слава.

– Вы оба можете мне объяснить, что происходит? – сухо поинтересовалась она.

– Ты что, не понимаешь? Цирин тебя берет!

– Куда? – продолжала недоумевать она.