Медовые дни

Он отправился на стройку и обнаружил там полный разгром: груды битой плитки, кое-как брошенные инструменты… По всему этому ползали муравьи.

Он испугался. Это совсем не походило на Ноама – вот так исчезать.

На главной улице Сибири не было ни души, если не считать двух старушек, сидевших на автобусной остановке. Он попытался выяснить у них, что случилось, но они только улыбались и отрицательно качали головами. Или утвердительно? Он не понял. Потом они произнесли что-то на своем языке и показали на строительные леса.

– Что? – переспросил он на иврите, а затем на английском.

Но и английский не помог. Черт!

Он поехал к Ноаму домой, в деревню, расположенную у подножия горы, и отец Ноама сообщил ему печальную новость: его сына подозревают в работе на вражескую разведку. Его увезли солдаты с секретной базы, и с тех пор о нем ни слуху ни духу. Тех, кого забрали вместе с ним, вчера освободили, но он до сих пор под арестом.

Тут в разговор вдруг вмешалась мать Ноама, до этого молча сидевшая рядом с мужем:

– Что вы за народ такой? Совесть у вас есть? Мой мальчик – и зовут его Наим, а не Ноам! – птички не обидит! Что вам от него надо? Мало вам нашей земли, вы и детей наших забираете?

– Замолчи, женщина! – шикнул на нее муж скорее умоляюще, чем сердито.

 – Может, кофе, господин Бен-Цук? Чего-нибудь сладкого?

– Я уверен, что это какая-то ошибка, – глядя в глаза матери Наима, сказал Бен-Цук и добавил: – У меня есть пара знакомых на военной базе. Клянусь вам, я все улажу.

* * *

Лежа под окном в тюремной камере, Ноам мог видеть кусочек неба.

Раз в несколько часов по небу пролетала птица, давая ему две-три секунды, не больше, разглядеть себя и соотнести с собственными познаниями в орнитологии.

Но в промежутках он оставался один-одинешенек.

Ему вспомнилась девушка по имени Гили. Боже, как давно он не думал про Гили!

На озере-в-котором-нет-воды она появилась через несколько месяцев после него. Девушка его лет, из приграничного городка. Красивая. Вроде бы самоуверенная, но постоянно требовавшая к себе знаков внимания.

Как-то утром – он стоял на крыше женского туалета – она окликнула его:

– Кфир не вышел на работу, а мне нужен помощник. Ты ведь умеешь кольцевать птиц?

– Нет, – признался он.

Он знал, что сотрудники орнитологической станции, расположенной у входа в заповедник, чтобы изучать пути миграции птиц, ловят их, надевают им на лапки колечки с номерами и отпускают. Правда, его никогда не приглашали в этом участвовать.