И близится ночь

Если он и плакал, то, верно, с перепоя, и коль скоро вы, мэм, так, так, так… – служанка хотела сказать «безрассудны», но это разрушило бы привычную ей систему взаимоотношений, – …так добры, – произнесла она наконец, – он ушел счастливым. Чего Том хотел, так это обманом вытянуть у кого-нибудь деньги, чтобы спустить их на выпивку и почувствовать себя самым умным. Если бы вы ничего ему не дали, это и вправду было бы сурово, он бы уполз, поджав хвост, и почувствовал бы, что его песенка спета.

Но стоит ему заполучить самую ничтожную сумму с помощью своих уловок – и он уходит в прекрасном настроении. Знамо дело, паршивец выпрашивал побольше, но я сказала кое-что, что без лишних слов положило конец нашему разговору.

– О Кейт, Кейт, ты точно не наговорила ему гадостей? – умоляюще спросила мама.

– Нет-нет, никаких гадостей, – заверила ее Кейт. – Я просто сказала, что если он будет кругом расхаживать, прикидываясь, будто собирает долги, которые никто не делал, то и моргнуть не успеет, как снова очутится взаперти.

– Взаперти? – не поняла мама.

– В тюрьме, – пояснила Кейт.

– Бедняга сидел в тюрьме? – спросила мама.

– Шесть месяцев в Уандсворте[4 - Мужская тюрьма на юго-западе Лондона.], и по заслугам.

– Но он, наверное, ужасно обиделся, когда ты это сказала! – возмутилась мама.

– Нет, он не может обидеться, если называть это «взаперти», – нетерпеливо ответила Кейт, как будто пусть мама многого и не понимала, но уж это-то должна была понять.

– За что его посадили в тюрьму? – спросила Корделия, содрогнувшись от отвращения.

– Жадность покою не дает, – ответила Кейт. – У него хорошая работа сборщика долгов, но он не может устоять перед крышами пустующих домов.

– Но на что ему крыши пустующих домов? – изумилась мама.

– Он договаривается с пройдохами вроде него самого, которым вам, поди, тоже захотелось бы помочь, – ответила Кейт, едва не утратив почтительного тона, – и они забираются в дом, залезают на крышу, сдирают свинцовую кровлю, уносят и продают скупщикам, которые дают им за нее сущие гроши, потому что знают, откуда она взялась, а это-то больше всего и раздражает портомоя, ведь его имя втаптывают в грязь за жалкие несколько шиллингов.

Вдобавок это жестоко.