Обманщик

Я питался молоком матери и задавал вечные вопросы».

Герц Минскер шагал в направлении жилых кварталов. «История с Броней в самом деле была безумием, – не то бормотал он, не то думал. – Я все для себя уничтожил».

На Девяносто Шестой улице он вспомнил, что Броня велела ему купить фунт фарша. Теперь, когда пошла работать, готовить ей придется на скорую руку. Но где же тут мясная лавка? Может, где-нибудь дальше? Через дорогу он заметил лавку кошерного мясника. «Пусть будет кошерное, какая разница?» Он вошел в лавку, и в нос тотчас ударили запахи мяса, крови и жира.

В витрине висели куры с разрезанным горлом и остекленевшими глазами. При виде подобной картины Минскер всегда нервничал. Раз-другой он пытался стать вегетарианцем, но даже тут ему недоставало силы воли. Через несколько недель, в лучшем случае через несколько месяцев он опять ел мясо, хотя считал это отрицанием гуманизма и религии, стыдом и позором всего человечества. Совесть так мучила его, что он даже спать не мог. «Что ж, я – тряпка! Самая настоящая тряпка!»

Но Броня, придя домой и не найдя свой фунт мяса, устроит скандал.

Ее до?лжно пожалеть, как голодную львицу или волчицу. В конце концов, виноват Бог, ведь Он сотворил животных, которым, чтобы выжить, надо убивать. О выборе здесь и речи нет. Либо принимаешь посыл, что так назначено высшими силами, либо – что в вышних сферах царит бюрократия, в точности как сказано в Псалтири: «Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд. Доколе будете вы судить неправедно?»

Минскер миновал Сотую улицу и через несколько кварталов свернул налево.

Быстро глянул на Гудзон, который тянулся золотисто-серебряной лентой и отсюда казался узким, загустевшим и усталым от течения и бесконечных повторений – от тех же вещей, что свели с ума Ницше. Лифтер Сэм, краснолицый, с пьяными глазами. Он искал утешения в бутылке виски. Мать и бабушка закатили в лифт детскую коляску. В ней на розовой подушке лежала маленькая девочка. Кто-то растит новую Броню, свеженькую Минну. Как ни странно, ребенок не сводил глаз с Минскера. Улыбнулся ему беззубым ротиком и даже помахал ручкой. Мать и бабушка рассмеялись. Когда они выкатили коляску на пятом этаже, малышка вроде как помахала на прощание. Бабушка заметила Герцу:

– А вы пользуетесь большим успехом у женщин.

Минскер кивнул. Из вежливости хотел что-нибудь сказать, но в этот миг забыл те крохи английского, какие усвоил из словарей и из чтения шекспировской «Бури».