Цыган

С недавних пор Отец иногда доверяет мне перепечатывать на машинке, но только не начисто, для печати, а очередной черновик, по которому он еще не раз пройдется карандашом либо ручкой. Начисто – это привилегия Мамы, которая разбирает его каракули, – ведь порой Отец пишет на четвертушках бумаги, да еще наискосок, да еще плохо подчиненным карандашом, да еще прислонившись к стволу дерева в саду и так далее. Понимаю с ходу: это стихотворение тоже относится к отношениям Будулая и Клавдии, к их любви… Они пока так и не встретились.

«Боишься?» – спрашиваю у Отца. «Наверное. Хотя хочется, чтобы они были вместе. Но в жизни так случается редко, крайне редко. А если и случается…» Он замолкает, задумчиво смотрит в окно.

Я сажусь печатать стихотворение, которое уже знаю на память. Мне хочется плакать. Из-за того, что звезде нельзя упасть на землю. Что Будулай и Клавдия любят друг друга и не могут быть вместе. Что я тоже не могу быть вместе с тем, кого так люблю… Все, к чему человек прикасается своими жадными нетерпеливыми руками, превращается со временем в прах, в горькую память о несостоявшейся любви и упавшей на землю звезде.

А потом эта часть «Цыгана» печатается в журнале «Огонек», в то время самом интересном и читаемом. Да и тираж у него – несколько миллионов! Мало того, когда выходит свежий номер «Огонька» с «Цыганом», в киоски выстраиваются длинные очереди. Сейчас в такое трудно поверить, но я неоднократно наблюдала это своими глазами. У нас бесконечно звонит телефон – со всех концов страны почитатели творчества Калинина и просто читатели откровенно высказывают свое восхищение, негодование, радость.

Женщины чаще негодуют – опять автор разлучил Клавдию с Будулаем, снова она одна, совсем одна, ведь теперь и дети выросли, разлетелись из родительского дома. И Будулай один… Как несправедливо распорядился автор судьбами своих героев. Больше всех возмущаются вдовы и просто одинокие женщины. Кто-то из них роняет с грустью: «Прочитав вашего „Цыгана“, я поняла, что никогда не выйду замуж. Разве что за такого человека, как Ваш Будулай. Почему же вы, уважаемый автор, не хотите, чтобы они с Клавдией наконец обрели свое давно выстраданное счастье?..»

Звонит Клара Лучко и, захлебываясь от восторга – всю ночь читала очередную часть романа, – говорит, что сгорает от нетерпения сыграть Клавдию Пухлякову в кино. «Это моя роль, Анатолий Вениаминович, только моя. Всю жизнь ее ждала. Нужно немедленно запустить в производство многосерийный телевизионный фильм.