Чертово колесо

– Кто? – с болью спросил Гоглик, убеждаясь, что его подозрения относительно соседа, крутившегося возле Натиного подъезда, могут оказаться горькой правдой. – Он? Никуша?

– Какой еще Никуша? – фыркнула Ната. – Я что, у чужих мальчишек подарки буду брать? Ты за кого меня принимаешь?.. Это тетя подарила. В турпоездке где-то была и привезла.

Гоглик обрадовался. Подумать о том, что Ната врет, ему и в голову не приходило – Ната никогда не обманывала, всегда говорила правду, хотя это и опасно – правда может убить наповал, а ложь тянется соплями, как любила повторять мама, когда ругалась с папой.

Ната на геометрии больше не настаивала. Отрывок испугал ее. Заметив это, Гоглик спросил:

– А вообще… Все поняла?

– Да, кажется… – не очень уверенно ответила она.

– Если ты такая умная, то объясни, что он сделал с той женщиной? – простодушно вопросил Гоглик.

– Сам не понимаешь? – с гримаской презрения ответила Ната.

– Нет. Побил? Измучил?

– Нет.

– Задушил?

– Нет, – зарделась девочка.

– А что? – мучительно хотел он услышать заветное слово, хотя надеялся на него мало.

Так и есть. Она молчит, кусает губы…

– Ну, что он с ней сделал?

И вдруг, вместо «хватит! получишь!», услышал:

– То, что делает мужчина с женщиной…

– Мужчина? Но он же бес! – изумился Гоглик. – Ведь его чужие бесы побили потом за то, что в их районе бродит.

– Отстань!

Нате было не до дурацких вопросов. Она стала собирать свои вещи. В голове клубилось что-то опасное, непонятное, острое, колени стали ватными, руки – непослушными.

Не глядя на притихшего мальчика, она поспешила уйти, а по дороге домой ругала себя за то, что вместо уроков они занимаются посторонними делами.

16

Гуга, Ладо и Анзор выехали из Тбилиси затемно, чтобы к полудню добраться до Кабарды. Если, конечно, по Военно-Грузинской дороге не будут перегонять баранту[25 - Стадо баранов и овец.], не произойдет обвала, камнепада, оползня, рейда или еще чего-нибудь непредвиденного.

На горной дороге машину покачивало от ветра. Иногда Гуга проверял тормоза, слегка трогая педаль, и тогда начиналось ровное шипение, словно нож касался точильного камня.

Дорога была пустынна, сыто урчала под колесами на поворотах. Свет фар выхватывал скалы, столбики по обочинам, пустоту над бездной. Раз перед машиной выпрыгнул на дорогу здоровенный волк, дико оборотился на свет фар, застыл на секунду, исчез в темноте.