Чертово колесо

 – Аммиак давай, пусть понюхает!

– Переворачивай его лицом вниз! Чтоб не захлебнулся! – скомандовал Ладо и принялся приподнимать тело.

От Гогии внезапно пошел густой запах мочи. Его большое тело грузно стукалось о скрипящую кушетку.

– Что это, агония? – в ужасе заверещал Художник.

Постепенно конвульсии прекратились. Гогия лежал без сознания, но дышал. Крови из носу стало меньше.

– Что теперь делать?.. Приедет «скорая», всех заметут! Он сейчас не умрет? Какая вонь! – метался Художник, хватаясь за грязные тазики, сворачивая газету со вторяком, бросаясь прятать иглы и шприцы.

– Раз приход перенес – значит, не умрет, – ответил Гуга, с брезгливостью отдергивая руки.

– Может, вытащим его за ворота? – бубнил Художник, натыкаясь на пустые пузыри и бутылки.

– Ты рехнулся? Соседи все равно скажут, откуда его вытащили. Нет, жалко Гогию! – сказал Ладо, морщась от запаха мочи.

Гогия лежал с открытыми глазами и икал. Ругая убежавших наркоманов, оставшиеся обступили кушетку и стали совещаться.

Художник спрашивал гиганта, как он себя чувствует, но тот не отвечал, только озирался кругом. Но когда взгляд его упал на конский шприц, впопыхах забытый на полу, он, как младенец, затыкал в него пальцем.

– Ты на него посмотри – еще хочет! Ну и ну! – покачал головой Ладо.

Гуга усмехнулся:

– Чему ты удивляешься? Наркуша!

– Да, – сокрушенно согласился Ладо. – Пошли отсюда.

Художник заныл, чтобы его не оставляли наедине с Гогией, но Гуга отрезал:

– Что мы, будем втроем сидеть вокруг тела, как на панихиде? Придет в себя! Куда денется! «Скорая» приедет и уедет, если вообще появится! На, дай им за труды, скажи, всё в порядке! – И он бросил червонец на стол.

Они ушли под причитания Художника, что все его покинули. Проехали по вечерним улицам, мокрым от дождя.

– Ты видел, как они сбежали, крысы? – не мог успокоиться Ладо.

– А ты удивлен? С нашим стажем пора бы уяснить себе некоторые вещи, – усмехнулся Гуга.

– Да, но все-таки…

– Что все-таки?.. Они – наркоманы, их связывает только кайф. Вот и всё. Ну, зачем Бати или Борзику рисковать из-за Гогии? Если их завтра спросить, то, уверен, у всех окажется много веских причин для объяснения своего бегства.

– Значит, только нам двоим было не все равно, умрет Гогия или нет?..

– Так выходит. Вот чем хорош аппарат, – вдруг перевел разговор Гуга.