Успеть изменить до рассвета

Надо найти для него аргументы, чтобы Корюкин сам разговорился, безо всяких химикатов. Впрочем, ты ж, Варвара, понимаешь: я теперь ничего не решаю и никак тебя никуда в командировку отправить не могу. Тем более за кордон. Тем более в Штаты. Береди сама свое нынешнее начальство.

– Но вы думаете – тема того стоит?

– А что еще тогда стоит?! – с неожиданным жаром воскликнул Петренко. – Ты подумай: вековечная мечта землян о возможности путешествия во времени – и вот она совсем близко! А мы от нее – что? По своей воле отворачиваться будем? Зачем мы тогда с тобой здесь нужны?

– И правда, Сергей Александрович, – прошептала Варя.

Но Петренко довольно быстро погасил в себе романтический порыв, превратился в более привычного сухого рационалиста, размеренного служаку.

– Только ты, Варвара, своим нынешним начальникам слов этих, насчет путешествий во времени и вековечной мечте землян, ни разу не говори. Не поймут-с. Подумай, под каким соусом пробить тебе командировку в Штаты. Да как от будущей беседы с Корюкиным толк получить.

* * *

Видно было, что Алеше не по себе. Варя его ужином накормила – вернулся он с работы, как водится, поздно, она уже к тому времени поела. Ел Данилов без аппетита, ковырял вилкой. Она даже спросила: «Ты здоров?»

– Как бык, как боров, – прибауткой откликнулся он.

Она не стала выяснять, что с парнем происходит, – наверно, на работе что-то. Но если она не имеет права с ним делиться, что происходит на службе, – значит, и про него не должна расспрашивать.

Но чтобы развлечь любимого, Варя решила поделиться с ним – нет, разумеется, не тайнами, что выяснила днем у Сырцова, не разговором с Петренко и не собственными планами насчет олигарха Корюкина. Кононова о другом разговор завела, о гипотетическом.

– Скажи, – спросила, – а вот ты – если б у тебя машина времени была и ты в прошлое мог полететь – где бы хотел оказаться? И что изменить?

Данилов немедленно и совершенно безапелляционно сказал о том же самом, о чем и она не раз думала – и не только сегодня.

– Я бы сделал так, чтобы никакой революции семнадцатого года в нашей стране не было. Точнее, пусть буржуазная будет, а вот так называемая социалистическая – ни-ни. Столько бед она России нанесла!

– И что же? Ты бы в тысяча девятьсот шестнадцатый отправился и Ленина убил? И рука бы поднялась?

– Ну, во-первых, зачем убивать? Я ведь не террорист какой.