Минуты будничного счастья

В ту пору я был влюблен в девушку, которая жила очень далеко. Мы встречались с ней раз, а иногда два раза в месяц. Я часто думал, что глупо, наверно, любить девушку, которая живет очень далеко, тем более что мы мучительно скучали друг по другу. Все события в жизни каждого из нас происходили, когда мы были не вместе. И в Сан-Ремо я был без нее.

Я думал об этом и в тот вечер, когда вдруг мне показалось, что мужчина и женщина поют специально для меня.

– “Скажи, почему ты плачешь, почему ты слез от меня не прячешь, почему ты мне крепко сжимаешь руки?” – спрашивает она.

Выдержав продолжительную паузу, он отвечает в лоб, с беспощадной откровенностью, необходимой в определенных случаях:

– “Потому что думаю о разлуке. Не люби меня, я живу в Лондоне”.

Он хотел сказать, что плачет потому, что их любовь невозможна: он живет слишком далеко. В Лондоне. Она – в Сан-Ремо, он – в Лондоне, какая уж тут любовь! Он говорил это мне и моей девушке, которая живет очень далеко.

То был очевидный знак судьбы. Я много думал о нас, меня одолевали сомнения, и однажды вечером песня рассказала мне про человека, уговаривающего любимую девушку разлюбить его, потому что он живет слишком далеко.

В тот же вечер я позвонил своему другу.

– Ты слышал? – кричал я в трубку. – Это знак судьбы! Я должен расстаться с ней!

Когда наконец я дал ему возможность вставить слово, друг объяснил мне, что человек в песне не говорил девушке: “Не люби меня, я живу в Лондоне”, и если бы я слушал лучше, то понял бы, что он отговаривал девушку любить его вовсе не потому, что он живет в Лондоне.

На самом деле он говорил: “Не люби меня, я живу в темноте”. Не a Londra (в Лондоне), но all’ombra (в темноте).

Он говорил “в темноте”, потому что он слепой.

– Неужели ты не заметил, что он слепой?

– Конечно заметил, но при чем тут это?

Я не думал, что все слепые должны петь песни про слепых.

Бочелли[2 - Андреа Бочелли – итальянский певец. В двенадцатилетнем возрасте потерял зрение.], по-моему, не поет.

* * *

Когда женщина, с которой я сплю, поняла, что каждый должен спать на своей стороне постели. Что можно сколько угодно обниматься до этого или проснувшись утром, но сон – другое дело, тут каждый сам по себе. Постель делится так же строго пополам, как в школе мы делили невидимой чертой парту с соседом.