Работа горя

    лев оборин

завтра придёт, с невесомой девочкой, при костюме

посмотреть, как я буду трещать костями

станут, глядя, как шкура ходит на мне буграми

комментировать фоточки в инстаграме

завтра выскажется новая привереда

о моей духовности дауншифтерского извода

ничего личного, встань, паши, ломовая лошадь,

тут не только тебя, тут самих себя не умеют слушать

знай прокладывай борозду, сей, не спрашивай урожая,

ремесло спасает своих, само себя продолжая

что бы они все ни орали, как бы ни доводили,

ты неуязвима, пока при деле

для того нам и дали тяжести, даже боли,

чтобы мы что-то весили.

не упали.

    4 октября 2013

«а на первый взгляд, мёртвые берега: ни геолога, ни ночлега…»

ване алексееву

а на первый взгляд, мёртвые берега: ни геолога, ни ночлега,

только вьюга, дорога, каторга, кали-юга;

всякая книга – «десять столетий снега»,

всякая песня – «где нам искать друг друга».

но как боль неостра, бери к роднику канистры,

как стемнеет, пой у костра про года вёрсты;

женщины хохочут так, что вокруг рассыпают искры,

и глядят на тебя как сёстры.

кроме нефти, тут разной скани есть и финифти,

рюмочки готовьте, на скатерть ставьте;

старики прозрачны, как детский палец на кнопке в лифте,

всё тебе расскажут и о вожде, и о космонавте.

медицина здесь угрожает здоровью, врачи – леченью,

бездна часто подходит к самому изголовью,

между мифом и явью много веков кочевье,

постигаемое не логикой, но любовью.

но как боль неостра, сразу кажется: столько детства,

столько мудрого юмора, горестного богатства.

стоит, чудится, пообвыкнуться, оглядеться —

и всему пригодится,

сбыться

и оправдаться.

    24 ноября 2013

«сутулые, в темноте…»

сутулые, в темноте

ещё посидим вдвоём.

признаем, что мы не те,

за кого себя выдаём.

комнату, где спим,

мебель и весь хлам

вытащим из-за спин,

разломим напополам.

будет тугой ком

у каждого в рюкзаке.

прощаются на каком

чёртовом языке?

том же, что был мал,

весел и необжит,

если соединял?

им же и надлежит:

мы были близки

так, что и свет мерк.

сразу в конце тоски —

поезд наверх.