Работа горя

кто из мужчин не поёт для них,

не играет для них на таблах

дети их не умирают от скверной воды,

от заразы в сезон дождей или чёрной пыли,

только я не видел, чтоб они бога благодарили

старики их живут одни, когда их душа покидает тело —

часто не находят ничьей, чтобы проводить её захотела

самое смешное, раджу, что они нас с тобой жалели:

вы там детям на хлеб наскребаете еле-еле,

спите на циновке, ни разу не были ни в театре,

ни на концерте —

люди, что друг другу по телефону желают смерти

я прожил среди них пять дней

и сбежал на шестые сутки —

я всерьёз опасался, что навсегда поврежусь в рассудке

и моя сангита аж всплеснула руками, как меня увидала:

принесла мне горячих роти и плошку дала

что с тобой, говорит, ты страшнее ракшаса,

бледнее всякого европейца,

я аж разрыдался, раджу,

надо ж было такого ужаса натерпеться

    2 мая 2014.

«край у нас широк, изобилен…»

саше гаврилову

край у нас широк, изобилен,

бесконечно сакрален

сколько у нас древних зубодробилен,

вековых душераздирален

перед путешественником, где чёрен,

где ещё промышленно не освоен,

целый горизонт лежит живодёрен

и предателебоен

всяк у нас привит, обезболен,

власти абсолютно лоялен,

это слышно с каждой из колоколен,

изо всех шапкозакидален

и сладкоголосый, как сирин,

и красивый, как сталин

нами правит тот, кто всесилен

и идеален

от восторга мы не ругаемся больше матом,

не ебёмся, не курим,

нас по выходным только к банкоматам

выпускают из тюрем

в школе, без вопросов и встречных реплик,

наши детки, краса-отрада,

собирают нам из духовных скрепок

макеты ада

судя по тому, как нас вертухаи обходят хмуро,

и на звук подаются, дрогнув, —

скоро снова грянет большая литература

и кинематограф

    1 июня 2014

«кроме балагуров, унявшихся в прежней наглости…»

кроме балагуров, унявшихся в прежней наглости,

престарелых красавиц, изогнутых боево —

кто ещё с нами дремлет на ветреных пляжах в августе?

только тучи и мидии, более никого.

кроме нас, выбывших из правдолюбивых, спорящих

(речи обличительны, добродетели показны),

кто ещё свидетель всей этой роскоши, этой горечи,

этой пегости, ржавчины, белизны.

потому что воюющий с адом всегда навлекает весь его

на себя,

тьма за ним смыкается, глубока.