Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

И путь ли мне на север, на юг или к востоку, —

Там голубые стены, плита у водостока,

Смоковница густая и путаная тропка.

Там мой Буэнос-Айрес. Несущее мужчинам

Любовь и деньги время мне дарит лишь виденья:

Угаснувшую розу, никчемное сплетенье

Проулков, вдруг звучащих мне именем старинным,

Моим – Солер, Суарес, Лаприда и Кабрера.

И в отзвуках, плывущих почти потусторонне, —

Рассветы и побудки, республики и кони,

Счастливые победы и смерти с той же верой.

И площади зияют в полночном запустенье,

Как дворики в чертоге забытого владыки,

А улицы с их далью прямы и однолики,

Как коридоры смутных тревог и сновидений.

И снова ночь нисходит, любовь Анаксагора,

Чтоб вечность в смертном теле, как некогда, звучала

Бессменною строкою – конца или начала? —

«Об этом знали только питомцы Пифагора».

    1940

Об аде и рае

Божественному Аду нет нужды

в блистанье пламени. Когда над миром

затрубят трубы Страшного суда,

когда разверзнутся земные недра

и племена, восставшие из праха,

облепят неминуемую Пасть,

не будет им ни девяти кругов

горы вершиной книзу; ни бесцветных

полей, где среди вечных асфоделей

бессмертный призрак лучника спешит

за недоступным призраком косули;

ни огненной волчицы на последнем

уступе в преисподней мусульман,

который ниже А?дама и пыток;

ни молчаливой ярости металлов,

ни Мильтоновой зримой темноты.

Ни жгучим углем, ни трезубой сталью

не станет беспощадный лабиринт

теснить испуганные души грешных.

И не скрывается на дне времен

заветный сад. Для радости достойных

не требуются Господу круги

из света, концентрические схемы

Престолов, Херувимов и Властей,

ни призрачные зеркала хоралов,

ни беспредельные глубины розы,

ни гиблый блеск хотя бы одного

из всех несчетных тигров, ни прозрачность

бескровного заката над пустыней,

ни древний, первородный вкус воды.

Всемилостивому ни сад не ведом,

ни свет воспоминаний и надежд.