Улыбка смерти на устах

Парень поднял на нее лицо, затуманенное виртуальными битвами, и неприязненно буркнул:

– Вы кто?

Выглядел он не слишком любезным: маленькие колючие глазки, залысины, тонкие губы. Огромные кулаки, татуировка на левом предплечье: языки синего пламени.

– Я к Юле, – кротко молвила девушка-детектив. – Мы договорились о встрече. Она дома?

– Зачем она вам?

Римка не стала скрывать:

– Я из сыскного агентства, и мы расследуем обстоятельства смерти вашего тестя, Игоря Николаевича Порецкого.

– Да? Разве он не сам себя? – Костик сделал неприятный жест, вроде как по шее полоснул, и глаза закатил.

– Ваша свояченица, Полина, считает, что нет.

– И вы, что же, – парень делано усмехнулся, – подозреваете нас?

– А надо? – Римма, не отрываясь, уставилась в его переносье, и мужчина не выдержал, отвел глаза. – Да, кстати, о подозрениях: а вы где были той ночью, когда умер ваш тесть? С пятницы седьмого на субботу восьмое июня?

– Вообще это не ваше дело, и я вас сюда не звал – вынюхивать и выслеживать.

– Почему бы вам не ответить, если вы не занимались ничем предосудительным? – кротко проговорила Римма.

– Не собираюсь я тут перед вами исповедоваться! Ишь, нашлась следовательница!

Парень резко вскочил и с криком: «Юля, Юля!» – бросился в дом. От возгласа дитятко в коляске, ангельски спавшее, сердито заворочалось, сморщило носик и собралось уже заплакать. Римкины материнские инстинкты сработали неожиданно быстро, она запричитала тихонечко: «Тш-тш-тш» – и принялась качать коляску.

Ребеночек сделал еще две-три крайне недовольные гримасы, но глаз не открыл и снова отлетел в глубокий сон.

Костик больше не появлялся, однако по ступенькам крыльца спустилась гранд-дама – наверняка сама Юлия Игоревна. Она была похожа на свою младшую сестру, однако выглядела старше ее не на семь лет, как по метрикам, а на все семнадцать. И при том была на целую голову выше и килограммов на тридцать солидней.

Могучие руки, огромные бедра, налитая грудь. Не говоря ни слова, она перехватила у Римки рычаги управления – то бишь ручку коляски – и сделала пару-тройку мощных качаний, чтобы загнать свое чадо в более глубокий сон.

Римма попросила ее присесть и рассказать подробней об отце.

Юля уселась на лавочку и в принципе поведала то же, что и младшая сестра вчера: смерть матери, глубокая депрессия, постепенное счастливое возвращение к активной жизни.