Шатуны

Между тем Фёдор объедался; во тьме у него – после долгих месяцев безразличия – часто вставал член, и он не заметил, как стал соединять этот восход со смертию.

Сначала он просто искал удовлетворения и бродил со вставшим членом по всему подполу, ворочая предметы, двигаясь с приподнятыми, точно для обхвата, руками. Может быть, искал что-то сексуальное в стене…

Но смерть и всё, что её окружало, по-прежнему царили в его душе. Вернее, смерть и была его душой.

И в голову Фёдора вдруг вошла идея; когда он её обдумывал, его твёрдое, каменное лицо становилось, точно облепленное глиной, подвижным, подвижным от удивления.

Кажется, оно поворачивалось и смотрело вверх, на потолок…

Глава 6

Между тем наверху события надвигались. Создавалось такое впечатление, что Лидинька на этот раз не хочет убийств «блаженных младенцев». Может быть, в ней говорило просто вздорное упрямство. Возможно также, что она предчувствовала в этом младенце своего будущего жениха или просто любовника.

Но так или иначе она смотрела на Пашу маленьким зверем, и это передалось другим членам семейства, кроме, разумеется, Петеньки.

Дед Коля залез на чердак и пытался оттуда поговорить с Пашей.

Мила собирала для младенца цветы.

Клава же смотрела на эту суету мельком. От всей этой обстановки Паша всерьёз стал нервничать. Он нелепо, в коридоре, при всех, бросался на Лидиньку, прижимая её, чтоб изнасиловать и проткнуть дитятю.

Но Лидинька не поддавалась. Часто можно было видеть, как она скакала от него по огромным, разбросанным помойкам.

(Паша повредил себе ногу и не мог её догнать.) Дед Коля всерьёз подумывал о милиции, а Лидинька запиралась от Паши в своей комнате. Между тем Фёдор внизу, под полом, начал рыть ход на половину Фомичёвых…

Однажды, к вечеру, Паше вдруг по бешенству удалось ворваться в Лидинькину комнату. Он вбежал туда с обнажённым, приподнятым членом, который он – для большей ярости – ошпарил кипятком. Этот вид ошпаренного члена, от которого даже как бы шёл пар, неожиданно подвеселил и соблазнил Лидиньку; она оглушённо отдалась Паше.

Паша, который был вне себя, изловчившись, мигом порвал родовой пузырь с младенцем…

…Когда ребёнок стал выходить, Паша сбёг, и Лидинька мучилась одна; потом, правда, подоспел дед Коля. Он и принял мёртвого внука. Паша между тем во дворе играл сам с собой в салки. Лидинька, как ни была слаба, но на этот раз страшно разозлилась.

– Надоел он мне, паразит, – выговорила она. – И член у него стал какой-то ненормальный.