Шатуны

Наконец она не выдержала и вдруг от охватившего её внезапного, беспредметного страха бросилась на кровать и заснула.

Между тем во дворе обособленность всё сгущалась. Белокурый Игорёк, не поймав бабочку, так ушёл в себя, присев у забора, что по инерции стал щипать свои красивые, нежные ноги. Когда же он очнулся от дрёмы и увидел, что щиплет себя, тихие, смрадные слёзы потекли из его светлых глаз.

Пырь тренировался, бросая большой топор в дерево. Иоганн, скрючившись, вынул из кармана коробочку с жучками и стал иголкой препарировать их, разделяя на части.

«Золотые руки», – говорили про него. Он делал это так, как будто разбирал стихи, написанные на древнем языке.

Всё застыло в таком одичании.

Прошло час или два. Вдруг тишину нарушил истерический визг деда Коли, раздавшийся из закоулка за сараем.

Все разом вздрогнули, но не сразу очнулись. И только когда визг превратился в вой, медленно, нехотя все стали вставать со своих мест. Все, кроме Клавы, Пыря и деда Коли, которых не было видно.

Даже Анна проснулась и вышла во двор.

Первый подошёл к закоулку за сараем Фёдор и увидел такую картину. Клавушка, распахнувшись как жаба, не то от страха, не то от недоумения, дрыгалась на земле, а шея её была в петле, которую крепко держал Пырь. «Поймал, поймал», – металлическим голосом повторял он. Дед Коля, от непонятности вспрыгнувший на забор, выл своим нелепым полубабьим, полуволчьим голосом.

Фёдор, не сообразив, что происходит, тем не менее отпугнул Пыря, и тот выпустил петлю.

Клава была жива и даже не очень придушена, но от непостижимости она всё ещё не вставала с земли и виляла жирными ляжками.

Когда все сбежались, Анна дала Пырю пощечину.

– Я ненароком, ненароком, – испуганно-бычьи бормотал он. – Она просто подвернулась… Шея такая жирная, белая… Мысли сами собой петлю накинули…

Клава приподнялась и набросилась на Пыря:

– Ты ведь играл, играл?! – спросила она.

Ей стало так страшно при мысли о том, что Пырь мог в действительности задушить её, что она гнала самую эту мысль, вообразив, что Пырь всего-навсего хотел с ней поиграть, как дитё. «Не может так быть, чтобы что-то несло мне смерть», – взвизгнуло у неё где-то в животе.

– Играл, играл, – тупо поддакивал Пырь.

Фёдор посмотрел на него.

– Ничего, Клав, он остынет, – сказал Фёдор, положив свою тяжёлую руку на голову Пыря.