Три последних дня

И поручала Станиславу все более ответственных, придирчивых, сложных клиентов. А когда агентство пригласили участвовать в фантастическом тендере – кусок пирога ценою во многие миллионы! – конечно же, подключила любимого человека к разработке концепции.

Задача перед ними стояла вывести на рынок новую марку чипсов. Заказчик был готов вложить в ее продвижение огромные деньги – сто миллионов долларов. Но требовал, чтобы товар его в первый же год обогнал «Принглз» и «Лэйз», вместе взятые.

Голову ломали беспрерывно в офисе, даже во время сладких вечеров-ночей.

Идей неплохих возникла целая череда, но все они, огорчалась Татьяна, всего лишь достойные. А вовсе не гениальные.

И вот Садовникову наконец осенило.

Как многие озарения, эффектнейший ход придумался совершенно неожиданно. Часов в девять вечера после рабочего дня. За рулем, когда она стояла в глухой пробке на пути в фитнес-клуб.

Поддерживать в форме тело – когда у тебя молодой любовник – безусловно, важно. Однако Таня считала, что работа все же важнее.

Потому выкинула из головы спортивный зал, наплевала на суровые нововведения в правилах движения – лихо развернулась через двойную сплошную. И помчалась обратно в офис.

Охранник, карауливший вход, удивленно вскинулся:

– Татьяна Валерьевна, вы же сказали, что тренироваться поедете!

– Стасик здесь еще? – бросила она на ходу.

– Д-да… – Страж отчего-то смутился.

А Таня даже лифта ждать не стала. Прыгая через две ступеньки, помчалась на третий этаж, в кабинет подчиненного. Когда уже шла по коридору, услышала: во владениях любовника звонит телефон.

Потом только поняла: охранник, добрая душа, проявлял мужскую солидарность.

Однако она бежала к Стасу настолько быстро, что замести следы ее любовник не успел. Застала, словно в плохом анекдоте: он в распахнутой рубашке, брюки тоже расстегнуты. Ну и стажерка – восемнадцатилетняя, наглая. Девица даже не смутилась – поглядывала на Татьяну почти с вызовом.

Тем сумасшедшая любовь и завершилась.

Сцены ревности Таня устраивать не стала.

Заявление об увольнении по собственному желанию, что на следующее утро с покаянным лицом протянул ей Стас, тоже не подписала. Тихо произнесла:

– Успеешь еще уволиться. Сначала – глобальный тендер.

– Таня, я… я просто идиот, – склонил он голову. – Я… Может быть, мы…

– Стас, все потом, – отмахнулась она. – Мне вчера в голову идея пришла. Слушай!

– Танечка… – вновь перебил ее Стас, и лицо его посветлело. – Я думал, ты не захочешь меня видеть.