Дневник фельдшера скорой помощи

, ппшшть… Инсулин 517.., Инсулин 517… – привычно нудно прошипела рация в автомобиле.

– Нас кличут, отвечай, – толкнул меня водитель дядя Сережа.

Не открывая глаз, я потянулся за микрофоном надоевшей «Моторолы».

– 517 на приеме…

– 517, для вас еще один «вызовок», – прогундела диспетчер, – переулок Лобачевского 15, частный сектор, ножевое ранение, без полиции не заходить. Как приняли?

– Лобачевского 15, ножевое ранение, – повторил я и открыл глаза.

Картина ночного зимнего города, голые деревья, черный снег на обочинах, мигающие светофоры, пустые улицы…

– Шеф? Ты тоже это слышал? – спросил я у водителя дяди Сережи.

Но дядя Сережа, не отвечая, уже мчал наш «Соболёк» в нужном направлении.

Сирены и мигалки не включали, так как смысла в них на пустой дороге нет.

– Наташ, приготовь там всё, пожалуйс… – не успел я договорить помощнице.

– Уже. – ответила Наташа.

Линейная бригада скорой помощи, она же «линия» – это, своего рода универсальный солдат медицины, может ездить на какие угодно вызова.

От насморка до ДТП, от непонравившегося звука и запаха кишечных газов до родов. Состоит, как правило, из двух фельдшеров: первый и второй. Первый старший в бригаде, второй помощник. При длительной совместной работе, между первым и вторым возникает какое-то необъяснимое взаимопонимание (телепатия?). Когда ты слышишь мысли напарника, а он слышит твои. И даже не с полуслова, а с «полувзгляда» понимаешь напарника, а иногда и полувзгляда не нужно.

03:20. Переулок Лобачевского

– Инсулин-инсулин, 517 на месте, милиции не наблюдаем, заходить? – спросил я в рацию.

– Заходите, опасности там нет, уже перезванивали, кричат «где вы там едете?! – сообщила диспетчер.

Визгнули тормоза «Соболька», я открыл дверь и спрыгнул на землю. Взял в руки медицинскую сумку и пошагал в сторону ворот дома. Холод и мерзлая земля под ногами мгновенно вывели из состояния полудремы.

– Наташ, держись рядом.

– Угу…

От ворот отделилась «серая масса», состоящая из смеси среднестатистического россиянина, суррогатного алкоголя и нелепого прошлого, и, пошатываясь и икая, направилась к нам навстречу.

Набитые перстни на пальцах, которыми он держал «бычок», несмотря на их синий цвет, красноречиво поведали нам о его жизненном пути, начиная с «малолетки».

– ..там.., эта.., короче, она его… порезала нах.., «пёрышком в кендюхА»…Поэл, да? – и с шипением через щербинку потянул воздух.

– Давно? – ускоряя шаг бросил я через плечо и, не дожидаясь ответа, шагнул в дом.