Адвент

м в портфеле

это была не математика

ещё не математика

это была пока всего лишь арифметика

Веро был как тот чувак из задачки

про человека, который вышел из пункта А

только он воспроизводил эту задачу

многократно

выходил из пункта А, выходил, выходил

и выходил

вопрос состоял в том

зачем Веро влез внутрь задачки

если он был блестящим математиком

и мог сам их не только решать,

но и придумывать

зачем ему были эти долгие невероятные часы

(пар перед глазами, небо,

шапка, надвинутая на лоб)

неужели это было чистое упрямство

какой природы было это хождение туда и сюда

с проглоченным кирпичом

и глазами, вывернутыми внутрь

Веро утверждал, что он в эти часы тоже

занимался

приходилось ему верить

потому что его результаты становились

всё более блестящими

удивительными

как в сказке о чёрной курице, про мальчика,

которому подарили семечко

чем больше Веро делал глупостей, тем умнее он становился

как будто эта дурацкая арифметика

имела непосредственное отношение

к математике

вся электричка искала глазами Веро

и находила каждый день

даже те, кто не знал ничего про спор

про матмех про кирпич

про Олега

всю зиму все находили его глазами

это была, конечно, полная победа

независимо от спора и метаспора

победа процесса

победить Веро было невозможно

и поэтому невозможно было с ним спорить

невозможно было с ним – ничего

вообще ничего

и Олег это, наверное, понимал, но всё же

не мог не попытаться

и так он пытался до последнего

ну или до предпоследнего

ну а Костя как всегда

смотрел на это со стороны

Костя вообще всегда смотрел на всё со стороны

а сам предпочитал, чтобы на него никто

не смотрел

ни со стороны, ни вообще

он за то и любил Аню,

что она любила и умела совсем не смотреть

на Костю

или смотреть на него искоса, когда он не видит

а прямо – только когда он спит

не видеть и не замечать то, какой он,

что он такое

говорят, большинство людей только и жаждут быть замеченными

только и хотят отражаться друг в друге

дружба, драка, любовь, любое взаимодействие

бешеные гляделки

Костя всегда избегал таких вещей

как только что-то подобное начиналось

Костя брал ластик

и аккуратно стирал себя отовсюду

только когда все отворачивались

он слегка проступал снова

готовый снова стереть себя

при малейшей опасности

но, сам того не замечая,

он любил этих двух чувак