Книга смеха и забвения

Конечно, в глубине души Маркета понимала, что этот телефонный разговор сам по себе ничтожен, но дело было не в том, каким был этот разговор, а что он собой представлял. С красноречивой лаконичностью он выражал всю суть ее жизни: она делает все ради Карела и для Карела. Она заботится о его матери. Она знакомит его со своей лучшей подругой. Она дарит ему ее. Исключительно ради него и его удовольствия. А почему она все это делает? Почему старается? Почему, точно Сизиф, толкает в гору свой камень? Но что бы она ни делала, душой Карел не с ней.

Он договаривается о встрече с другой женщиной и постоянно от нее ускользает.

В гимназии она была неуправляема, неугомонна, даже излишне полна жизни. Старый учитель математики любил подшучивать над ней: «За вами, Маркета, никому не уследить! Заранее сочувствую вашему мужу!» Она горделиво смеялась, эти слова звучали для нее счастливым предсказанием. А потом вдруг, неведомо как, вопреки ее ожиданию, вопреки ее воле и вкусу выпала ей совершенно иная роль. А все потому, что она была недостаточно предусмотрительна в ту самую неделю, когда так безотчетно составляла договор.

Ее уже не забавляет – всегда быть лучшей. Все годы супружества вдруг навалились на нее тяжким грузом.

7

Маркета все больше мрачнела, и лицо Карела исказилось гневом. Еву охватила паника. Она чувствовала себя ответственной за их супружеское счастье и потому старалась чрезмерной разговорчивостью рассеять сгустившиеся в комнате тучи.

Но это было свыше ее сил. Карел, раздраженный столь очевидной на сей раз несправедливостью, упорно молчал.

Маркета, чувствуя себя не способной ни совладать со своей горечью, ни вынести гнева мужа, удалилась в кухню.

Ева тем временем пыталась убедить Карела не портить вечер, о котором они так долго мечтали. Но Карел был неумолим: «Однажды наступает минута, когда уже невозможно выдержать. Я устал! Меня все время в чем-то обвиняют. Мне надоело чувствовать себя все время виноватым! Из-за такой ерунды! Из-за такой ерунды! Нет, нет. Я не могу ее видеть.

С меня довольно!» Он продолжал твердить одно и то же, и умоляющие уговоры Евы даже не хотел слушать.

В конце концов она оставила его одного и пошла к Маркете, которая, притаившись в кухне, понимала: случилось то, что не должно было случиться. Ева пыталась доказать ей, что этот телефонный звонок отнюдь не оправдывает ее подозрения. Маркета, в глубине души сознавая, что на этот раз она не права, отвечала: «А если я уже не могу больше. Все время одно и то же.