Невероятные происшествия в женской камере № 3

Она старалась двигаться как можно грациознее, но оступилась и чуть не упала, хотя виду не подала. “Сядь поближе, сядь поближе!” – волнуясь, закричали из окна. Наташа, занимавшая соседний верхний ярус, исподлобья посмотрела на Майю. Увидев, что та вознамерилась перебраться на ее кровать, она пробормотала себе под нос что-то неодобрительное, но подтянула ноги поближе. Майя села на освободившееся место и чинно сложила руки на коленях, приняв самую скромную позу из всех возможных.

Снаружи раздался одобрительный вой, людей на решетке еще прибавилось.

Аня забеспокоилась, что она рухнет.

– Какая ты красивая, Майечка! – сказал самый первый из парней. – Тебя тут никто не обижает?

– Нет, – кокетливо ответила Майя, трепеща ресницами.

– А парень у тебя есть?

– Есть.

– Бросай его и давай встречаться со мной!

Майя помотала головой. По ее длинным блестящим волосам пробежали волны.

– Да чё ты ломаешься, ты когда выходишь?

– Через три дня.

– Ну вот, а я послезавтра выхожу. Ты во сколько?

– А вам зачем?

– Ну как это зачем, Майечка, я тебя встречу, и пойдем гулять.

Давай я тебе свой номер дам!

– Спецприемник – не место для знакомства, – назидательно сказала Майя.

Удивительно – что бы она ни говорила, она продолжала так сладко улыбаться, что любой нормальный человек должен был впасть в ступор от таких противоречивых сигналов. Так подумала Аня, но парни за окном, кажется, никуда не впадали – они явно не придавали никакого значения тому, что Майя говорит.

– Какие у тебя красивые волосы, Майечка! – напевали они из-за решетки.

 – Настоящие?

– Да!

– И глаза у тебя такие красивые! Голубые! Такой редкий цвет!

– Да!

– И губки у тебя такие красивые, тоже настоящие?

– Да!

– Какие же у тебя папа с мамой молодцы, такая красивая девочка у них получилась!

Аня поднесла книгу еще ближе к лицу, чтобы совсем за ней спрятаться. Все происходящее вызывало у нее смесь оторопи и веселья. Истомившиеся парни штурмовали камеру, тянули сквозь решетку руки и взывали к Майе, умоляя ее приблизиться.

Она, потупив глаза и изображая ангельскую невинность, восседала на безопасном расстоянии и не шевелилась. Аня подумала, что эта сцена – точное и самое прямолинейное воплощение модели, которой всех обучают в детстве: девочки должны быть неприступны, а мальчики напористы. А еще – что никогда прежде не встречала у людей такой готовности следовать искусственным правилам игры и одновременно – такого подлинного, всамделишного накала.