Выход А

Кузе покупаешь, Венику покупаешь, а себе – почти нет.

– А еще вечерами сидишь на работе или в «Шоколаднице»! – это опять Малфой-старший.

– Ну да, приговор окончательный. Я работаю и ем! Значит, дома меня бьют материнской платой.

– Ты не хочешь идти домой. У тебя офигенный Кузя, а тебе не хочется домой.

– Мы перешли к части «Антонина – плохая мать»?

– Не передергивай. У тебя дома – Веник.

– У меня и пылесос есть, – похвасталась я.

– …и самый изящный комплимент, который ты от него слышала, – «Какая ты попастая!».

– А когда тебе исполнялось двадцать пять и ты просила, чтобы он подарил тебе уже наконец цветов, он позвонил из метро и сказал: «Я еду за розами и за туалетной бумагой».

Боже мой, какие у меня злопамятные подруги! Ну что ж, я им тоже кое-что напомню.

– Девочки, когда мне исполнилось двадцать пять, я ему сама первая изменила!

7. Сени мои, Сени

В двадцать пять лет я впервые после долгого перерыва поехала за границу. И сразу – во Вьетнам, в пресс-тур. Я тогда работала в женском журнале, и мы часто писали о разных курортах.

Но то путешествие началось не с курорта, а с экстрима. Десять часов лета, ноль часов сна (я до сих пор не научилась спать в самолете) – и вдруг катакомбы Ку-Чи под Сайгоном. Вьетнамские партизаны вырыли эти подземные туннели во время войны с американцами. Чем руководствовались организаторы пресс-тура, потащив нас в Ку-Чи сразу из аэропорта, не знаю. Наверное, забыли, что в Москве четыре утра, а русские журналистки – не американские солдаты и мести вроде бы не заслуживают. Так или иначе, нас отправили в темные катакомбы. Впереди полз шустрый гид Нго с фонариком в руке, но я от него быстро отстала. Темнота, теснота, стертые коленки, звенящая от недосыпа голова – и я вдруг почувствовала две вещи.

Первая: вся моя жизнь в последние три года очень напоминает эти катакомбы.

Вторая: мне надо срочно изменить Вениамину.

Странно, но ни одна из этих мыслей в Москве мне в голову не приходила. Жила себе, работала, ползла как умела по своим катакомбам и считала, что так и надо.

Вьетнам все изменил.

Ну, то есть Вьетнам никому не изменил, а изменила я. В пятизвездочном отеле на курорте Нячанг, на ненормально огромной кровати, с высоченным доктором Грановским.

Семен Грановский был женатым кардиологом из Москвы. В Нячанг приехал один по настоянию жены – до этого у него не было отпуска три года. В свободное от приема пациентов время он ездил по разным странам, но всегда по работе.