Фиалки на десерт (сборник)

Оставались газеты – ветхие и пожелтевшие, свалены они были на чердаке для всяких хозяйственных нужд – например, ими перекладывали банки с молоком и сметаной – в дорогу.

Таня стряхивала с них пыль и пробовала читать. Кое-что попадалось интересное – например, газета «Вечерний Таллин» за семидесятые и шестидесятые годы. Остальные газеты были на эстонском. Еще на чердаке были обнаружены журналы «Здоровье» и «Крестьянка» – вот тут Таня еще и посмеялась.

Лето, как ни странно, выдалось жарким – Арво часто ходил на озеро.

Однажды позвал с собой Таню. Но Лиза прикрикнула на сына:

– Какое ей озеро, спятил? Ей ведь рожать через три месяца!

Жили они совершенно уединенно – ни гостей, ни родни. Лизина родня осталась в Москве, да и та заметно поредела – бабушка Оля, двоюродная сестра и старая тетушка в Питере.

Родня мужа-эстонца? О ней Лиза отзывалась сдержанно: «Да есть – как не быть». Правда, однажды Арво уехал. Лиза бросила скупо:

– Поехал к родне по отцу.

Все. Больше ни слова.

Спать хозяева отправлялись рано, в восемь часов – в четыре вставать на первую дойку.

А в пятницу к вечеру начинались основная работа и суета – в субботу, в пять утра, мать и сын отправлялись на базар торговать.

В старенький «Запорожец» укладывались тазики с творогом, бруски желтого масла, завернутые в льняную белоснежную тряпицу, яйца в корзине и битая птица в деревянном ящике, обложенном свежей крапивой. На полу устанавливались трехлитровые банки молока, перетянутые на «животе» черной широкой резинкой от старых шин – чтоб не треснули и не разбились, – и банки со сметаной, обернутые старыми газетами.

Лиза садилась на переднее сиденье, крепко ухватив корзину с яйцами.

Возвращались к вечеру – усталые и довольные. После ужина садились «считать барыши», как говорила Лиза.

Считала Лиза, а Арво сидел напротив и внимательно следил за ее руками.

Таня всегда выходила – чужие доходы ее не интересовали.

Слышала мельком – пересчитав деньги, Лиза коротко бросала «хорошо». Или «плохо».

В зависимости от удачи.

Как-то раз, когда Арво опять уехал к родне, а Лиза вязала, сидя у камина, – за окном был сильный дождь с грозой. Тут-то тетушку и потянуло на разговоры.

Лиза рассказывала, что с родней покойного мужа она почти не знается – не смогли ей простить, что она увела Лейдо от эстонской невесты. Лиза усмехнулась:

– А я и не знала! Ну, не хотели они русскую – я понимаю. Не хотели городскую – тоже понятно. Думали, что не справлюсь.