У судьбы другое имя

– А в чем?

Так и хотелось сказать: «Просто видеть не хочу и тебя, и дом, где человека вчера убили. А тем более сына туда тащить не желаю!»

Валентина замялась.

А певица неожиданно мягко произнесла:

– Я понимаю, что тебе не хочется. Но мне действительно нужно с тобой поговорить.

– О чем?

– Не по телефону. Но это очень, очень важно.

* * *

Все устроилось, на удивление, удачно! По крайней мере, для Иннокентия. С горничной они легко нашли общий язык – тем более та не с пустыми руками явилась.

Привезла (наверняка Мария Первая приказала) целую сумку игрушек и книжки с наклейками – с ними сын мог возиться бесконечно.

Мальчик с удовольствием носился по дорожкам, обследовал особняк и даже согласился съесть на обед перепелку, оставшуюся от вчерашнего пиршества.

А Мария немедленно утащила помощницу в свой кабинет. И с ходу выпалила:

– Валя, я, кажется, догадываюсь, кто убил моего мужа.

Последовала драматическая пауза.

Пресс-секретарь напряглась.

Однако прямых обвинений не последовало – певица задумчиво произнесла:

– На первый взгляд, несомненно, убийца – один из гостей.

Они ведь все ему не друзья – муж с ними просто сотрудничал. А с бизнесом у него в последнее время проблемы возникли. Хмурый ходил. Обмолвился однажды: под него копают, причем серьезно. Да ты и сама про пожар в аквапарке знаешь… Но кто конкретно ему вредит, муж понять не мог. Потому и юбилей пышный затеял – чтоб всех сослуживцев-партнеров под одной крышей собрать. Присмотреться к ним в неформальной обстановке.

Валя напряженно ждала. А Мария Первая вдруг улыбнулась:

– Муженек мой – хитрец еще тот. Предусмотрительный, осторожный. Всегда знал, с кем поделиться, к кому подлизаться. Я уверена: любой конфликт в бизнесе он бы, в конце концов, решил полюбовно. Не довел бы до ситуации, когда убивают.

– И, тем не менее, он мертв, – жестко откликнулась Валентина.

– Да, – спокойно откликнулась певица (сейчас она совсем не походила на безутешную вдову). – Поэтому я и хочу тебе кое-что рассказать.

Очень давнюю историю. В девяносто четвертом все началось…

Мария взглянула в окно, где шелестели одевшиеся в первую нежную зелень березы. Потом перевела взор на Валю. Мечтательно произнесла:

– До чего красиво, когда листья только-только распустились… Еще маленькие, свежие… Вот и мы тогда были – как березы ранней весной… Совсем молодыми… наивными, наглыми… Все с тех пор изменилось. Жизнь. Мир. Мы сами. У меня – даже имя теперь другое.