Вторая жизнь Мириэль Уэст

При надлежащем уходе, правильном питании, здоровой активности и соблюдении вашего плана лечения вы вполне можете остановить ее до того, как вас тоже причислят к числу гротескных и жалких.

– Значит, я должна просто сидеть и надеяться, что когда-нибудь у меня случится двенадцать отрицательных кожных тестов?

– Надеяться – да. Сидеть сложа руки – нет.

Мириэль закатила глаза. Он говорил точь-в-точь как этот альтруистичный дурак Фрэнк.

– Почему бы вам не устроиться на работу в колонии?

– Спасибо, но на самом деле я не из тех девушек, которые работают.

Он встал и расправил куртку, пока ткань не стала гладкой.

– В Карвилле есть два типа пациентов: те, кто причисляют себя к мертвым, и те, у кого хватает мужества заявить о своем месте среди живых. Выбор за вами.

Мириэль смотрела, как он направился к двери. Опять это слово – «мужество». Обладала ли она когда-нибудь таким качеством? И как, черт возьми, она может собраться с духом сейчас, в таком месте, как это?

– Но лекарство?..

Доктор Росс остановился в дверях камеры и обернулся.

– Его не существует.

Лечения нет. Сестра Верена и ее соседи по дому говорили то же самое. Масло чаульмугры помогало справиться с болезнью, но не избавляло от нее. Однако каждый раз, задавая этот вопрос, Мириэль надеялась услышать другой ответ. Каждый раз ей удавалось убедить себя не верить в мрачную правду. Как тогда, когда доктор констатировал смерть Феликса. В течение нескольких дней ее разум отвергал эту мысль. Сын не умер, он просто спал.

Завтра он снова будет скакать галопом по дому. Она не верила, пока они не закрыли крышку его гроба и не опустили его в землю. Пока она не услышала шлепок земли по дереву. Он все еще возвращался к ней – этот звук – во сне, а иногда даже в часы бодрствования. Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Она прижала прохладный гипс к животу и крепко обхватила его другой рукой. Никакого лечения. Никаких шансов загладить свою вину.

– Во всяком случае, в настоящее время, – добавил доктор Росс.

Мириэль подняла глаза.

– Вы думаете, что его возможно найти?

– Это не старинный лепрозорий, миссис Марвин, каким бы провинциальным он вам ни казался. Я здесь не из какого-то чрезмерно выраженного чувства милосердия. Я ученый. Я верю, что мы сможем победить эту болезнь.

– Как?

– Мы постоянно экспериментируем с новыми методами лечения. Мы находим новые способы изучения бациллы. Если лекарство существует, то это именно то место, где его смогут обнаружить.