Вторая жизнь Мириэль Уэст

 – Она посмотрела в залитое дождем окно на низкие серые облака. Территория Карвилла простиралась на акры за лабиринтом домов и медицинских зданий. Но иногда она вызывала такую же клаустрофобию, как и ее тюремная камера. Что хорошего было в теннисных лужайках и бейсбольных площадках, аппаратах с содовой и кинопроекторах, когда вы не можете видеть своих детей?

– Я бежал не к ним. Мне там больше не рады.

Его слова отвлекли ее внимание от окна.

– Тогда куда ты пытался отправиться?

Он пожал плечами.

– Куда-нибудь, где я смог бы найти работу.

Он рассказал ей, как познакомился со своей женой, и они поженились совсем юными. Какое-то время жизнь была хорошей. Они владели небольшой бобовой фермой к югу от Семидесятой улицы. Потом случилась болезнь. Слишком быстро. Не так, как у некоторых, кто годами не испытывает ничего, кроме небольшого онемения и нескольких прыщей. Быстро расползлись слухи, и никто больше не покупал их урожай. Они потеряли ферму. Его детей исключили из школы. Они переехали на север, в Сан-Габриэль, но вскоре люди зароптали и там.

Появился департамент здравоохранения и бросил его в дом для вредителей[28 - Карантинное учреждение для изоляции инфекционных больных.]. Его жена и дети стали изгоями и голодали. Никто не хотел, чтобы жена прокаженного собирала их фрукты, мыла их полы, или даже убирала их конюшни. Никто не хотел, чтобы дети прокаженного играли с их детьми. Он сбежал, и они снова двинулись в путь. Потом еще раз. Без лечения болезнь усугублялась, ее невозможно было скрыть.

– Больше никто в вашей семье не заболел? – поинтересовалась она.

– Gracias a Dios[29 - Слава Богу (исп.).], нет. Но вскоре моя жена боялась смотреть на меня. – Он оторвался от взгляда Мириэль и уставился на пустую стену позади нее. – Я случайно услышал, как мой старший сын сказал, что хотел бы, чтобы я поскорее умер, чтобы они все освободились от меня. После этого я ушел.

Пока она вытирала его ноги, промокая капли воды на его красной восковой коже, он рассказывал о случайных работах, которые выполнял на побережье.

Он сшивал мешки из-под муки и спал под ними, когда шел дождь, отсылая почти всю зарплату своей семье.

– Даже когда я исчез, им пришлось тяжело, – сказал он. – Без фермы им нечем заниматься. Я не знал, что здесь найдется работа. Это немного, но уже кое-что.

Оба молчали, пока Мириэль заканчивала вытирать его ноги. Нежность в его голосе, когда он говорил о своей семье, подтверждала, насколько сильно он все еще волнуется за них.