Вторая жизнь Мириэль Уэст

Хотелось надеяться, что мычания Мириэль было достаточно, чтобы замаскировать это ненавистное слово. Она закрыла журнал и положила его себе на колени вниз обложкой.

– На сегодня хватит голливудских сплетен. Уверена, что тебе уже давно пора спать.

Жанна нахмурилась, но поднялась с дивана и поплелась в свою комнату. Когда она ушла, Мириэль вернулась к статье и вырвала страницу, скомкав ее в крошечный шарик, прежде чем выбросить в мусорное ведро.

Что бы подумали те же самые голливудские светские львицы, если бы узнали, что среди них был настоящий прокаженный? Какие ужасные вещи они бы тогда говорили? На мгновение во время чтения ей показалось, что она почти дома.

Свежий, соленый воздух. Крики чайки. Блеск и восторг. Но это слово пронзило ее, как гигантский крюк, его шип зацепил ее плоть, и потянул обратно в душный воздух, верещащих сверчков и абсолютную серость Карвилла. Как долго Чарли сможет врать, что она навещает больную тетю, прежде чем друзья и репортеры заподозрят неладное?

Глава 18

Три дня спустя Мириэль сидела в аптеке, наполняя баночки ихтиоловой мазью, а та глупая статья все еще не выходила у нее из головы.

Даже постоянное хлопанье резинкой сидящей рядом Айрин не могло до конца отвлечь ее.

Прокаженный. Разве люди не понимают, какое это ужасное слово? Неужели им все равно? Тем утром она провела в ду?ше почти час и извела половину куска мыла, пытаясь смыть ощущение унижения, которым ее окатила эта статья, это слово.

Не помогало и то, что теперь от ужасной мази ее руки были в фиолетовых пятнах и пахли тухлыми яйцами.

Она попыталась вытереть ладони о фартук, повязанный поверх юбки, но пятна не прошли. Карвилл буквально проник в нее, коварный, как сама болезнь, когда все, чего она хотела, – это освободиться от них обоих.

Айрин, которая каким-то образом умудрилась не заляпать руки, покачала головой.

– Ты выглядишь ужасно. Ты зря потратила столько воды этим утром, тебе, похоже, придется снова принять душ.

Мириэль зачерпнула немного мази из миксера и размазала ее по подбородку Айрин и по передней части ее белой униформы. Глаза той расширились до размеров серебряных долларов. Она перестала хихикать, и они обе уставились на цветную полосу на ее блузке.

Прежде чем Мириэль успела извиниться – что, черт возьми, на нее нашло?! – Айрин сунула руку в миксер и бросила в Мириэль фиолетовый комок, попав чуть ниже воротника, забрызгав шею и блузку.