Интуицио

Стекла взорвались под воздействием пламени, выбросив осколки в пустоту. Затем в одно мгновение башня сложилась под собственным весом, исчезнув с горизонта почти естественным движением. В следующий момент перед зрителями на экране предстал взрыв коричневой пыли – и наступила полная темнота.

Затем на экране появился журналист с микрофоном в руке, стоявший у горы обломков.

Я отвел взгляд.

Все, кто сидел в кофейне, не сводили глаз с экрана, лица были искажены. У меня самого сжалось горло.

Я глотнул еще кофе, но он вдруг показался мне горьким.

Поставив чашку на стойку, я вышел на улицу.

Я поехал домой, размышляя о своем отказе сотрудничать с ФБР. Безусловно, я думал только о собственных интересах. О своей ничтожной спокойной жизни. О карьере. О телепередаче. О том, чтобы купить подходящие шмотки.

Когда слишком много думаешь о себе, заканчиваешь жизнь в одиночестве.

Когда слишком печешься о своих интересах, получаешь только разочарования.

5

Форт-Мид, три часа спустя

Гленн Джексон и Роберт Коллинз встретили меня у трапа вертолета.

Те же мятые костюмы, что накануне, будто они совсем не спали или легли одетыми. Несвежая рубашка Коллинза, кое-как заправленная в брюки, почти вываливалась наружу, как и его брюхо, вид у него был хмурый. Джексон выглядел приветливее, но быстро стушевался рядом со своим коллегой, который недовольно глядел на меня из-под насупленных бровей. Он злился за то, что они потеряли двадцать четыре часа? Или за то, что я вернулся?

Я позвонил Джексону, выйдя из кофейни, и тот мгновенно организовал мой перелет в Форт-Мид.

Также я позвонил в контору по медиатренингам, чтобы перенести свой визит.

– Приду, как только разберусь с расписанием, – сообщил им я.

Агенты быстрым шагом проводили меня к небольшому зданию среди деревьев. Коллинз шел впереди, а Джексон – позади меня, замыкающим. Мы прошли через ту же комнату, где собирались накануне, и перед нами предстал длинный узкий и темный коридор.

Когда дверь за нами закрылась с глухим звуком, мы оказались в душном полумраке, едва разбавленном сине-зеленым светом диодных ламп на потолке. Настоящий кошмар для страдающего клаустрофобией.

Когда мы остановились в конце коридора перед очередной дверью, Коллинз нажал на кнопку и подождал. В тишине стало слышно, как часто и с присвистом он дышит. Я почувствовал исходивший от него застарелый запах табачного дыма.