Асфальт

А потом Миша рассказал ей всю правду, которую знал. Валентина вся сжалась, сидя на стуле, обхватила голову руками и покачивалась, не проронив ни звука. Телефон за дверью кабинета надрывался, но они не обращали на него внимания. Мишин телефон тоже звонил несколько раз, но Миша выключил звук.

Валентина некоторое время была в оцепенении. Они ещё покурили, потом пили кофе. Она рассказала, что Юля звонила, просто расспрашивала, как дела у её сына Алёши, как он учится, нравится ли ему. Ещё она спрашивала, как дела на фирме, как дела и как настроение Миши.

Ещё о чем-то говорили. Юля была как Юля, ничего особенного ни в её голосе, ни в том, как она говорила, Валентина припомнить не могла. Необычным было только то, что Юля позвонила три раза за десять дней и позвонила только чтобы поболтать. Она жаловалась на то, что её мучили мигрени, но они её всегда мучили. Сколько Миша Юлю помнил, её всегда мучили мигрени. Валентина вспомнила, что Юля сильно кашляла, извинялась и говорила, что старается меньше курить, вот и кашляет. Но Юля всегда старалась меньше курить и всегда кашляла. Нет, ничего особенного в тех её звонках Валентине не было.

Валентина рассказала всё, что вспомнила, и они пару минут сидели молча. Телефон продолжал звонить.

– Странное дело, – нарушил тишину Миша, – ужасно тревожно себя чувствую. Надо что-то делать, как-то надо что-то организовать. Володя уехал к отцу, вернётся вечером. Что-то делать нужно, у неё же никого не было.

– Что ты имеешь в виду, – щурясь опухшими глазами, спросила Валентина, – похороны, поминки?

– Ну да… Ну и то, что положено в таких случаях.

Я не знаю…

– Не волнуйся, Мишенька, – это дело житейское, люди давно уже умирают. Дело обычное. Куда Юлю увезли?

– В морг… я не знаю… Володя знает.

– Дай мне его телефон, я подключусь. А ты езжай домой.

– Нет, вот домой, Валюша, я ехать не могу. Я лучше здесь посижу, мне надо подумать.

– Хорошо, посиди. Но только здесь я тебя от всех скрыть не смогу, кто-нибудь да прорвётся.

Ну так что, Мишенька, можно я всё разузнаю и позанимаюсь Юленькой. Пожалуйста, мне так только легче станет.

– Только Бога ради, Валя, никому не слова про…

– Вы ещё очень юный и неопытный человек, Михаил Андреевич. Не пытайтесь меня сейчас обидеть. Вам понятно?

– Прости, Валентина… Прости, не подумал, что говорю.

Он снова остался один и снова уставился на единицу с точкой на чистом листе.