Все еще Элис

Двадцать девятое мая, тысяча девятьсот восемьдесят второй год. Лидия.

– О! – Джон сдвинул очки обратно на переносицу и вернулся к чтению.

– Джон, я собиралась поговорить с тобой об актерских классах Лидии.

Джон загнул страницу журнала, положил его на стол, сложил очки и откинулся на спинку кресла. Он знал, что разговор будет долгим.

– Что ж, давай.

– Не думаю, что нам стоит поддерживать ее там тем или иным способом, и уж точно тебе не следует оплачивать ее занятия у меня за спиной.

– Прости, ты права, я должен был тебе рассказать, но я замотался и забыл, ты знаешь, как это бывает.

– Это совсем другое.

– Нет, не другое. Тебе просто не нравится ее выбор.

– Дело не в актерстве. Дело в том, что она и не думает поступать в колледж. Когда и если она надумает, может быть уже поздно, Джон. И ты помогаешь ей тянуть время.

– Она не хочет поступать в колледж.

– Мне кажется, она просто бунтует против нашего образа жизни.

– А я не думаю, что это имеет какое-то отношение к нашим желаниям или нашему образу жизни.

– Я хочу для нее большего.

– Она много работает, увлечена своим делом и серьезно к нему относится, она счастлива. Этого мы и должны для нее желать.

– Наш долг – передавать детям свой жизненный опыт. Я действительно боюсь, что она упустит что-то важное в своей жизни. Не откроет для себя чего-то нового, не научится смотреть на мир с разных точек зрения, не примет вызовов этого мира, упустит возможности, не встретит интересных людей.

– У нее все это есть.

– Это не то же самое.

– Пусть. Я считаю, что оплачивать ее занятия – более чем справедливо. Прости, что не сказал тебе, но с тобой трудно говорить на эту тему. Тебя все равно не переубедить.

– Тебя тоже.

Джон взглянул на часы на камине, потянулся за очками и нацепил их на макушку.

– Я на часок должен заскочить в лабораторию, а потом подберу ее в аэропорту. Тебе ничего не нужно? – спросил он, вставая с кресла, чтобы уйти.

– Нет.

Их глаза встретились.

– У нее все будет хорошо, Эли, не волнуйся.

Она приподняла брови, но ничего не сказала. А что тут скажешь? Они уже разыгрывали эту сцену прежде, и вот чем все заканчивается. В споре Джон выбирал путь наименьшего сопротивления, всегда сохранял свой имидж любящего родителя и не убеждал Элис перейти на свою сторону. Что бы она ни говорила, он стоял на своем.

Джон ушел.