«Телефон доверия» и другие рассказы

Он тут же начинает всех угощать и благодарит шофера, словно благодетеля.

* * *

Я знал одного, к сожалению, ныне уже покойного архимандрита. У него в качестве келейницы жила старенькая монашенка, неправдоподобно маленького росточка, ну, может, чуть выше метра. Отец архимандрит, прежде чем что-то сделать, всякий раз спрашивал разрешения у своей келейницы. Садимся за стол, а мы с собой привезли замечательную домашнюю наливочку.

– Фросьюшка, – спрашивает батюшка у маленькой монашенки, – благослови рюмочку с гостями выпить.

Та отрицательно качает головой.

– Фросьюшка, голубушка, ну только одну. Перед ребятами неудобно, они же специально ехали, чтобы батюшку порадовать.

– Сказала нельзя – значит нет! – как отрезала Фросьюшка.

Старый монах поворачивается к нам и виновато разводит руками: мол, извините, видите, какая она у меня строгая, не могу ослушаться.

Видимо, и отец Нафанаил пошел тем же путем. Он же сластена, я его знаю. Помню, как однажды Лешка сам по собственному почину взял и привез в трапезную большущий арбуз, так наш отец игумен от радости едва не пустился в пляс.

Мы, белые священники, живущие по мирским обычаям, с течением времени все больше и больше отличаемся от отца Нафанаила и не всегда его понимаем. Он запросто при всех может сказать нечто такое сокровенное, что, может, и не стоило бы произносить вслух.

Как-то хоронили мы одного священника. По традиции после отпевания тело усопшего обносится вокруг храма, в котором тот служил, а потом и погребается самими отцами.

После похорон мы собрались в трапезную помянуть собрата. Батюшка сидел задумчивый, о чем-то вздыхал, а потом и говорит:

– Знаете, отцы, мне вот какая во время отпевания мысль пришла. Вы детей рожаете, воспитываете. Вам их еще до ума доводить и доводить. Так что живите долго, вам нужнее. А я свою программу-минимум на земле выполнил, монастырь поднял, храм построил, болею вот все время. Да и, кроме Лешки, никому я больше на этом свете не нужен. Видать, и мой час не за горами.

Вы уж меня тогда не забывайте в своих молитвах. – И, расчувствовавшись, он смахнул набежавшую слезу.

Слушая батюшку игумена, отцы оценивающе рассматривали его фигуру, и потом кто-то сказал:

– Нет уж, отче, пощади – живи долго и не вздумай помирать раньше нас. В следующий раз, когда тебе что-то такое в голову стукнет, представь, как нам придется тебя вокруг храма тащить.

Наверное, отец Нафанаил действительно себе это представил, отмахнулся от нас и улыбнулся.