«Телефон доверия» и другие рассказы

К мощам, понятно, никто не прикладывался, нам даже в голову такое не приходило. Кстати, народу тогда в лавру приезжало так же много, как и сейчас. На дворе стояла зима или ранняя весна. Еще лежал снег, хорошо было и на улице, и на душе. Мы шутили и весело смеялись.

Проходим мимо семинарии, ее территория отделена металлическим забором. Смотрю, а за забором быстрым шагом от корпуса в корпус перебегают ребята – раздетые, без шапок и верхней одежды. Я сразу понял, что это семинаристы. Коротко стриженные, в черных строгих костюмах с воротничком-стоечкой.

Я отстал от своих, подошел к решетке, прислонился к ней. Держусь за прутья руками, смотрю на ребят и думаю: «Какие же они, наверное, счастливые и живут совсем в другом мире, словно ангелы». На душе было покойно, хотя где-то там, глубоко внутри меня, звучала горькая мысль: «А ты никогда не будешь таким, это не твоя жизнь. Тебе нельзя, ты другой». Ну что ж, другой так другой. У каждого своя судьба.

* * *

Жизнь шла своим чередом, и годы сменяли друг друга.

Я тоже менял места работы, снова служил в армии, но понимал, что все, чем бы я ни занимался, мне не интересно. Время проходит, а я с ужасом осознаю, что не могу определиться в жизни. Не могу понять, кто я и зачем живу, не могу понять своего предназначения; метался из стороны в сторону, легко добивался высот, но не получал ни радости, ни внутреннего удовлетворения, ни покоя.

Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы не грянула перестройка, а вместе с ней и эпохальные изменения в стране.

Я плохо разбирался в происходящих тогда событиях, да и не особо к этому стремился. Но однажды вдруг понял: «Я свободен! Пришло время, и я могу жить так, как хочу, и больше не зависеть ни от каких условностей».

Наступало время романтиков. Мы выбрасывали членские билеты и учетные карточки, мы получили свободу выбирать. Только вот свобода выбора оказалась для многих из нас, не подготовленных к нему, жесточайшим испытанием. Вокруг нас разваливались целые отрасли, рушились предприятия, новейшее заводское оборудование отправляли на металлолом.

И в то же время не чувствовалось отчаяния, самое главное – народ повалил в храмы. Мы шли креститься.

Помню, как в нашем храме отец Павел крестил за раз чуть ли не по сотне человек. Не могу себе представить, как бы я сейчас справился с такой ситуацией. Повсеместно люди требовали открытия храмов и на свои тогда еще скудные средства восстанавливали разрушенные церкви.