В Питер вернутся не все

А непосредственно за нею, стало быть, располагалось купе убитого. Перегородки здесь вряд ли звуконепроницаемые. Значит, если б не занимался любовью, а потом не спал мертвецким сном, запросто мог бы услышать из отсека Прокопенко шум, предсмертный крик, отголосок борьбы… Хотя Волочковская утверждает, что и из прокопенковской ванной ничего не слыхала. Если не врет, конечно. В любом случае, он был занят собой (и Марьянкой) и, разумеется, ничего не чуял…

Правда, когда засыпал – еще в первый раз, в одиночестве, – до него (как журналисту казалось теперь) вроде бы доносился шум воды: не иначе как из купе режиссера… Но Волочковская уверяет, что мылась не тогда, а аккурат во время убийства… Убили же Прокопенко явно позже, чем Дима улегся в первый раз… За первым коротким сном последовало пробуждение от визита Марьяны, кадреж с нею, распитие шампанского, секс, новый сон, на сей раз глубочайший… В сумме минуло никак не меньше полутора часов.

Хм, неувязочка получается. Быть не может, чтобы любовница режиссера мылась полтора часа. Хотя… Может, она, как положено среди добропорядочных пар, один раз принимала душ до, а другой – после? Сию интимную подробность журналист у Волочковской не выяснял… Или, может, звук текущей воды доносился – поди разбери эти новые вагоны – из какого-то другого купе…

Дима застелил – столь аккуратно, сколь только мог – свою постель и повалился на покрывало прямо в одежде. Пока менты не заявились, самое время не сгоряча поразмыслить об убийстве. Даст бог, у него вскоре получится побеседовать, хотя бы накоротке, с каждым из пассажиров вагона.

Посему надо заранее определить, кого о чем спрашивать.

И тут журналиста электрической дугой пронзила идея – он аж дернулся, сел на подушках. Протянул привычно руку за блокнотом, хотя прекрасно понимал, что даже если не запишет мысль, все равно не забудет, никуда она от него не денется. Потому что пришедший в голову вопрос была прост и прозаичен, как паровоз: почему убийце понадобилось покончить с режиссером именно здесь, в поезде?

Ведь с точки зрения преступника, вагон – крайне неудобное место, чтобы убивать.

Хотя бы тем неудобное, что сразу же очерчивает четкий круг подозреваемых. Внутри его оказываются лишь те, кто следуют в вагоне люксе. А их по пальцам можно перечесть. Если бы Прокопенко прикончили днем раньше, в Северной столице, или днем позже, в Первопрестольной, расследованию пришлось бы отрабатывать кучу дополнительных версий, и бытовых, и профессиональных.