В Питер вернутся не все

Режиссера убили, и журналист более не услышит ни его властного голоса, ни его шуточек, ни бесконечных забавных историй о кинопроизводстве. И не поспорит с ним, не подколет… И как-то очень грустно ему стало – как всегда бывает, когда сблизился, почти сдружился с человеком во время отпуска или командировки, и вот приходится с ним расставаться… Только с режиссером они разлучились навсегда, без малейшей надежды на новую встречу.

Что ж, отомстить убийце за хорошего или, по крайней мере, за совсем не ординарного человека – дополнительная мотивация для Диминого доморощенного расследования…

* * *

В тамбуре, в одиночестве, за сигареткой, журналист постарался выкинуть из головы и грусть по поводу Прокопенко, и дешевый прикол Марьяны, и ментовские разводки.

Сосредоточился на убийстве.

«Перед тем как мент в купе вперся, была у меня какая-то светлая мысль… Кажется, по поводу того, почему убийство произошло именно в поезде… Я решил, что преступник вчера что-то такое увидел – услышал – узнал… Нечто, что заставило его срочно, почти спонтанно покончить с Прокопенко.

Хорошая идея, правильная! Итак, вспомним: что же с нами было вчера?»

Коротким флешбэком (поистине, с киношниками пообщаешься – поневоле начинаешь думать и говорить, как они) перед мысленным взором журналиста пронеслись картинки…

Вот они входят в вагон – солнце недавно село, но светло, как днем, и не скажешь, что половина двенадцатого ночи… Проводница пассажирам элитного вагона улыбается, как родным.

И Волочковскую, и Кряжина, и Цареву явно узнает в лицо. Примечает и привечает. Остальные попутчики ей, похоже, не ведомы. Однако она на всякий случай посылает кокетливые улыбки и режиссеру, и линейному продюсеру, и журналисту… Проводнице под пятьдесят – а может, даже за пятьдесят. Елисей и Дима здороваются с железнодорожницей в ладной форме, подтянутой, как старый боевой конь, совершенно индифферентно, а вот Прокопенко – тот не упускает возможности распушить перед ней перья. «Мы – съемочная группа… Я известный режиссер… Вы наверняка смотрели…» – доносится до Димы.

А потом? Практически сразу, едва поезд тронулся, все купе обошел Елисей. С одной и той же информацией:

– Билеты, для бухгалтерии, попрошу сдать мне сейчас же, чтоб завтра утром не забыли… А в двенадцать я вас всех жду в своем купе на небольшой летучий банкет по случаю успешного окончания экспедиции…

Держался Ковтун, как обычно – в меру развязно, в меру угодливо.