Смерть и прочие хэппи-энды

Нет необходимости рассказывать еще и им.

Она хмурит брови, искренне изумленная:

– Почему нет?

– Потому что это безумие.

Она впивается в меня стальным взглядом.

– Дженнифер. Чего тебе ждать? Разве сейчас не самое время стать немного безумной?

День 80-й

Они говорят, можно написать письма людям, которые вас ранили (и это будет вроде катарсиса), а потом выбросить. Или порвать.

«Они» – гуру. Да, вы угадали. Возможно, я не столь увлеченная, как Анна-Мария или Энди Кауфман, но я тоже немного занималась этим вопросом.

Прочитала несколько книг, побывала на паре мотивирующих курсов. Не тех, конечно, где нужно бродить по раскаленным углям – это мне не по вкусу – или где кто-то часами кричит и ты кричишь в ответ и обещаешь, что изменишь свою жизнь навсегда. А потом ты вернешься домой, и наутро твоя жизнь будет выглядеть точно так же, как всегда, просто ты станешь беднее, потому что все это стоит целое состояние.

Оливия права. Сейчас самое время сказать все то, что я должна сказать значимым для меня людям.

Я не хочу умирать, отягощенная сожалениями. Мне нужно обрести покой.

Возможно, это и безумная идея, но мне равно нечего терять, верно?

Так что если записывание событий – это вид катарсиса, то я решила написать письма каждому. Да! Старые добрые письма. Только я свои не порву, а отправлю. Если их не отправлять, какой смысл писать? Конечно, я могла бы отправить письма по электронной почте, но электронные письма пробегают взглядом. А письма рукописные – читают. В наше время они такая редкость, что кажется, в них есть нечто ценное, достойное рассмотрения.

По крайней мере, я на это надеюсь.

В конце концов я написала только три, но каждое из них отняло у меня целую вечность. Я мучилась над каждой строчкой. Потом перечитывала, чтобы убедиться: ничто в них не имеет двойного значения и не может быть неправильно истолковано. Я хотела быть полностью понята своими адресатами.

Первое адресовалось Энди и Элизабет. В своей последней агрессивной тираде, когда она велела мне убираться из их жизни, Элизабет заявила, что они с Энди «одно целое», поэтому я и написала им как «одному целому».

Полная прозрачность.

Я не хотела утаивать от них свои эмоции. Поэтому написала, что думала: раз уж они обманывали меня, то по крайней мере могли бы быть добрее. И моя сдержанность не означала, что мне все равно. Это меня ранило. И мне больно до сих пор.

«Я тогда страдала из-за третьего выкидыша. Я горевала и была очень несчастна.