Смерть в кредит

Некоторые ходили уже нагишом… Спать их укладывали в шкафу…

Самые нетрезвые и грязные из жильцов и вовсе держали нас за недоумков… Они с интересом наблюдали, как мы стараемся привести все в порядок. Даже спускались с нами в подвал… Когда мы отправлялись за палкой, которой прочищали канализационные трубы… Но шутки в сторону… Бабушка большими булавками высоко подкалывала свои юбки, оставляя только короткую рубашку. А потом начинала действовать… Нам требовалось много горячей воды. Ее приносили в кувшине от сапожника напротив.

Жильцы не дали бы ее ни за какие деньги. Каролина копалась в глубине резервуара с нечистотами. Она решительно пихала туда трость, прочищала забитые отверстия. Одной трости было недостаточно. Она погружала туда обе руки, жильцы приходили вместе с детьми, чтобы посмотреть, как вытаскивают их дерьмо, а затем мусор… и тряпки… Они нарочно забивали трубы… Каролина была не брезглива, эта женщина ничего не боялась…

Жильцы понимали: раз она пришла, все будет прочищено… Они ценили ее старания… Они не хотели оставаться в стороне… Кончалось тем, что они нам помогали… Затем предлагали промочить горло… Бабушка пила с ними… Она не была злопамятна… Все поздравляли друг друга с Новым годом… от всего сердца… и вполне искренне… Неважно, что нужно было отдавать деньги… Это были не мелочные люди… Если бы она вдруг решила их выгнать, они успели бы отомстить еще до того, как покинут свою конуру… Они бы все окончательно порушили… Два дома уже были в проломах… Всякий раз мы пытались их заткнуть… Все было напрасно… Они делали их постоянно… Мы специально привозили замазку… Трубы, антресоли, стены и пол напоминали какие-то подштопанные лохмотья… Но больше всего доставалось горшку в уборной… Он был весь измят по краям… Бабушка не могла сдержать слез, когда видела его… Решетка ограды тоже была в ужасном состоянии.

Наполовину сплющенная… Можно было подумать, что это солодковый корень… Однажды к ним определили очень добродушную старую консьержку… Она не продержалась и восьми дней… Бедная старушка в ужасе сбежала… Не прошло и недели, как двое жильцов попытались ее задушить… в постели… из-за каких-то половиков…

Домики, о которых я рассказываю, все еще там.

Изменилось только название улицы: она стала не «Веселой», а «Гнилой»… В соответствии со вкусами…

Сменилось множество жильцов, одиноких, семейных, целые поколения… Они продолжали дырявить стены, разводить крыс, мышей, клопов и мокриц… Дыры уже никто не заделывал… Все это перешло к дяде Эдуарду.