Гипсовый трубач. Однажды в России

А единственный мой фильм «Двое в плавнях» смыли по решению Политбюро!

– Как смыли?

– Категорически! В знак протеста я ушел из кино! Но хлопнув дверью… Очень громко!

– Ах, ну да… – Кокотов вспомнил этот действительно шумный скандал застойного кинематографа. – А теперь, значит, вы вернулись?

– Да, побыл, как бы это выразиться, во внутренней эмиграции… Надоело. Хватит!

– А во внешней эмиграции не были?

– Ну, как же… Чуть не выбрал свободу. Но русскому человеку там делать нечего. Однако же странно…

– Что?

– Странно, что вы расспрашиваете меня о всякой ерунде вместо того, чтобы прыгать от счастья.

Вам звонит режиссер и хочет экранизировать ваш рассказ!

– Я прыгаю. Вы просто не видите. А деньги на картину у вас есть?

– Разумеется. В противном случае я бы вас не тревожил. Еще вопросы?

– Нет.

– Тогда запоминайте: завтра в девять ноль-ноль я заезжаю за вами, и мы отправляемся в «Ипокренино» – писать сценарий.

– В «Ипокренино»? – переспросил писатель, много слышавший об этом историческом месте, но ни разу там не бывавший.

– Да. Я заказал две комнаты с пансионом.

– Я не могу.

– Почему?! – возмутился Жарынин.

– У меня анализ. Очень важный…

– Какой еще к чертям анализ! А вы не можете эти ваши… ингредиенты сдать сегодня… впрок?

– Нет, это очень сложный анализ. По знакомству. А «ингредиенты», как вы выразились, тут абсолютно ни при чем! – с вызовом ответил Андрей Львович.

Некоторое время из трубки доносились лишь недовольное покряхтывание и посапывание.

Наверное, именно так ругались наши бессловесные предки, еще не знавшие роскоши многофункциональной брани.

«Чтоб они пропали, эти анализы! Ну зачем я поперся в поликлинику? Жил бы с этой чертовой бородавкой и дальше! – в отчаянии думал Кокотов, которому впервые в жизни звонил режиссер, да еще с таким предложением. – Пошлет он меня сейчас и правильно сделает!»

– Хорошо, – наконец согласился Жарынин. – Когда вам надо в Москву?

– Через три дня…

– Я сам отвезу вас и сдам на анализы! А потом доставлю назад в «Ипокренино».

Договорились?

– А сколько я должен за путевку? – не успев обрадоваться, с боязливой щепетильностью полюбопытствовал Андрей Львович.

– Нисколько. Фирма платит. Да или нет?!

– Да. Я согласен.

– Неужели?! У вас тяжелый характер. Но я с вами поработаю. До завтра. Ровно в девять. На Ярославке, напротив вашего дома, возле ларька.

– В девять, возле ларька, – повторил Кокотов, чтобы лучше запомнить.