Война и мир. Том III–IV

)], он с грустной улыбкой повернулся к супруге и сказал: “Les malheureux, ils ne savent pas que je les quitte demain!”[12 - Несчастные, они не знают, что я их завтра покидаю!]

Но несмотря на то, что он твердо верил в то, что он был неаполитанский король, и что он сожалел о горести своих покидаемых им подданных, в последнее время, после того как ему велено было опять поступить на службу, и особенно после свидания с Наполеоном в Данциге, когда августейший шурин сказал ему: “Je vous ai fait Roi pour rеgner ? ma mani?re, mais pas ? la v?tre”[13 - Я вас сделал королем для того, чтобы царствовать не по-своему, а по-моему.

], – он весело принялся за знакомое ему дело и, как разъевшийся, но не зажиревший, годный на службу конь, почуяв себя в упряжке, заиграл в оглоблях и, разрядившись как можно пестрее и дороже, веселый и довольный, скакал, сам не зная куда и зачем, по дорогам Польши.

Увидав русского генерала, он по-королевски, торжественно, откинул назад голову с завитыми по плечи волосами и вопросительно поглядел на французского полковника.

Полковник почтительно передал его величеству значение Балашева, фамилию которого он не мог выговорить.

– De Bal-macheve! – сказал король (своей решительностью превозмогая трудность, представлявшуюся полковнику), – charmе de faire votre connaissance, gеnеral[14 - Очень приятно познакомиться с вами, генерал.], – прибавил он с королевски-милостивым жестом. Как только король начал говорить громко и быстро, все королевское достоинство мгновенно оставило его, и он, сам не замечая, перешел в свойственный ему тон добродушной фамильярности.

Он положил свою руку на холку лошади Балашева.

– En bien, gеnеral, tout est ? la guerre, ? ce qu’il parait[15 - Ну что ж, генерал, дело, кажется, идет к войне.], – сказал он, как будто сожалея об обстоятельстве, о котором он не мог судит.

– Sire, – отвечал Балашев, – l’Empereur mon ma?tre ne dеsire point la guerre, et comme Votre Majestе le voit, – говорил Балашев, во всех падежах употребляя Votre Majestе[16 - Государь император русский не желает ее, как ваше величество изволите видеть… ваше величество.

аффектацией учащения титула, обращаясь к лицу для которого титул этот еще новость.], с неизбежной.

Лицо Мюрата сияло глупым довольством в то время, как он слушал monsieur de Balachoff. Но royautе oblige[17 - королевское звание имеет свои обязанности.]: он чувствовал необходимость переговорить с посланником Александра о государственных делах, как король и союзник.