Фирс Фортинбрас

Юра Дудник ознакомился с хвалёным сценарием, и у него встали волосы дыбом: хуже этого он никогда не читал – диалоги чудовищны, характеров нет, снимать нечего. Буткевич перепугался не на шутку. Не знал, что делать. Где взять сочинителей? Консультанты тык-мык, а сказать нечего: ни бе ни ме в ху из ху в современной литературе. Хорошо, Кирилл о проблеме узнал, он только один и смог посоветовать. Есть такая Марьяна Огарь. Молодая, талантливая, пьесу её хотят поставить в Саратовской драме, диалоги пишет блестящие. Буткевич тут же к ней на такси помчался, бросился в ноги и пообещал гонорар неслыханный для наших краев, и представьте себе, она переписала за ночь первую серию, вернее, написала новую первую – но на тех же актёров.

Чуткое ухо. Острый глаз. Королева диалога. Мастер сюжета. И мы должны ей все помогать – подбрасывать идеи, делиться впечатлениями. Жизнь удивительна, а мы в одной лодке.

Я спросил:

– Так это твоя знакомая?

– Чем ты слушал? – скривился Кирилл. – Да, это моя креатура.

Я зачем-то спросил про тех трёх, из Москвы, – что с ними?

– Ничего.

 – (Мрачно.) – Они своё получили.

– Довольны? – зачем-то спросила Рина.

– Довольны, – ответил (мрачно) Кирилл.

Нагонять многозначительность он всегда умел. Особенно когда разговор касался тем отвлечённых.

«Жду вопросов по существу» – читалось на лице Кирилла.

Ринка воскликнула:

– И кому это надо? Кто платит?

Сняла с языка.

Кира мгновенно надулся:

– А вот тут уже дело серьёзное. Одно могу сказать – его зовут Феликс.

И ещё: денег у Феликса немерено.

О Феликсе я уже слышал. Кроме того, что Феликс за главного, я больше ничего о сериале не знал. Спросил, сколько серий всего. Я даже не знал этого.

– Тебе зачем? Тебя убивают в четвёртой.

– Не хами! В лоб дам, – заступилась за меня Рина.

– Серий будет столько, сколько потребуется Феликсу. Купят всё. Запустят в прайм-тайм. Они короткие. По двадцать четыре минуты. И ещё дополнительно – пять минут после каждой на выступление специалиста.

– Какого специалиста?

– Специалиста по конкретной проблеме.

Но я вам этого не говорил.

А ещё он нам не говорил (но сказал), что никто толком не знает, что такое этот самый Феликс; лишь знает Буткевич. Но мы не Буткевич, и многое нам знать не положено. Известно о Феликсе, что он человек очень большой, очень влиятельный и очень решительный.

Рина предположила:

– Бандит?

(Понятие «бандит» было столь же обыденным, сколь и сакраментальным для конкретно этого времени.