Чашечка кофе. Рассказы о приходе и о себе

Иду, смотрю себе под ноги и мысленно сосредотачиваюсь на предстоящей службе. Неожиданно справа прямо над ухом, словно хлопок:

– Александр Ильич!

Александр Ильич – это я. Обычно так ко мне обращаются люди официальные, местная интеллигенция и все те, у кого язык не поворачивается назвать чужого человека «отцом». По этому поводу я ни с кем не спорю и отзываюсь даже на: «Э-э-э… послушайте, молодой человек».

– Александр Ильич! – Передо мной две старушки из соседнего со мной дома. В храм они не приходят, даже за святой водой, но приветствуем мы друг друга исправно.

 – Если не секрет, позвольте узнать, за кого вы собираетесь голосовать на предстоящих выборах президента?

Что угодно я был готов услышать в то холодное мартовское утро, но только не вопрос о предстоящих выборах. В одно мгновение меня с небес опустили на землю. Недоуменно пожимаю плечами:

– Э-э-э… я как-то об этом еще не задумывался. Даже не знаю, что вам и ответить.

– Как это «не задумывался»?! – передразнивает меня одна из старушек.

 – Вы что же, не следите за теледебатами?

– Матушки, так ведь пост Великий, я телевизор вообще не включаю.

– Ты поняла? – обращается одна из старушек к другой. – У него пост, и он не смотрит телевизор!

– Да о чем с такими вообще разговаривать?! – возмущенно взрывается ее подруга.

И они в раздражении уходят.

Смотрю на часы. Уже опаздываю. Спешу, почти бегу. Краем глаза замечаю двух незнакомых женщин, одна молодая, другая постарше. Они стоят у торца пятиэтажного дома, о чем-то разговаривают, по-деловому размахивая руками.

Увидев меня, перестали размахивать и, не сговариваясь, решительно двинули мне наперерез.

Мелькнула тревожная догадка: «„Свидетели“? Очень похоже». Только их мне сейчас не хватало, и так времени нет. Прибавляю шагу. Женщина, та, что помоложе, вырывается вперед, но не успевает на перехват и громко кричит мне вслед:

– Молодой человек! Постойте! Мы вам расскажем об «имени Бога»!

Еще что-то добавляет. Я не оборачиваюсь, и слышу голос ее товарки:

– Галя, остановись! Ему это неинтересно.

 – И дальше все тот же, уже знакомый рефрен: – О чем вообще можно говорить с такими людьми?!

Думаю, нехорошо получилось. Что я вчера к этим старикам привязался? Люди они взрослые и сами все прекрасно понимают. Решил при первой же встрече извиниться за свою напористость.

Потом узнаю: неделю спустя после нашего с ними того разговора их дочь родила ребеночка, который во время родов был сильно травмирован.