Доживем до понедельника. Ключ без права передачи

– Юля, не разводи мне сырость тут! Уладишь с мамой разумно, по-взрослому, и не будет никаких трагедий… Не инфантильничай, поняла?

– Тем более, – сказал Адамян, – что тебе не нужно осаждать Орлеан и спасать Францию. Спокойной ночи, Марина Максимовна.

Она стояла в дверях, провожая ребят.

Смородин, уходивший последним, сделал два шага вниз, потом три – обратно: огорченное лицо Марины не отпускало его.

– Зря вы так… Нельзя на всех реагировать с одинаковой силой, не хватит вас.

– Уже не хватает.

На Майданова, например. На Таню, красавицу нашу… Да на многих…

– И что? Будете переживать?

– Сейчас нет, не буду. Выдохлась. Начну завтра с восьми утра, – улыбнулась она. – Спокойной ночи, Алеша.

* * *

– Разрешите?

В директорский кабинет входит учитель физики Сумароков – поджарый, высокий человек с палкой.

– У меня пустяковый вопрос. – Он прохромал только полрасстояния от двери до стола, остановился почему-то на середине и заговорил, избегая называть Назарова по имени-отчеству (может, не запомнил еще?).

 – Нельзя ли так устроить, чтобы приказы по школе оглашались не на уроке?

– Простите, не понял.

– Входит ваш секретарь, формально извиняется и отнимает ни много ни мало, а пять минут… Удобно ли это учителю – такая мысль не волнует ее.

Дверь распахнулась.

– Как вы можете, Олег Григорьевич? – вперед выступила пухленькая блондинка Алина. – Это я что, развлекаюсь? От нечего делать, да?

– Не знаю, милая, но так нельзя. Перед ребятами рождалась планетарная модель атома Резерфорда… и вдруг – пожалуйста! – является совсем другая модель…

– А уж это нехорошо, ей-богу! – Алина просто вне себя от сумароковского тона.

– Почему же? Модель сама по себе недурна, но не взамен резерфордовской, киса! А как по-вашему? – спросил физик Назарова.

– Минутку, Алина, это что – приказ о дежурстве в раздевалке?

– Ну да. И в буфете.

– Вот там и повесить. А если зачитывать – только на линейке с этого дня.

Урок – неприкосновенное дело. Поняли?

– Я понятливая. – Алина поиграла многозначительной оскорбленной улыбкой.

– Это все, Олег Григорьич?

– Да, благодарю. – Он удалился, сухой и прямой, как раз в тот момент, когда звонок прекратил перемену.

– Уж для него-то я никак не «киса»! – Алина сузила глаза. – Во внучки ему гожусь…

– Ну-ну-ну… – произнес в рассеянности Назаров, собираясь на урок.

– Так будет каждый приходить и ставить свои условия.