Одинаковые

Зная, что не сможет промолчать, сто раз давала себе слово не лезть в чужие дела, прикусывала себе язык, когда чувствовала, что вот-вот сорвется, но ничего не помогало. Если кто-то в ее присутствии поступал не по совести, она, не сдержавшись, рубила с плеча то, о чем другие молчали. Людям это не нравилось, ее одергивали, делали замечания, увольняли… Она плакала, опять клялась себе держаться до последнего, но всякий раз, заметив подлость, хитрость или нечестность, вступала в бой, отстаивая нарушенную справедливость.

– Чего ты лезешь? – укоряла подругу Настя.

 – Тебя кто-то спрашивал? Тебя это совсем не касается…

– Да это же скотство, – возмущалась строптивая Люська. – Как так можно?

– Значит, можно, – пыталась унять ее Настена. – Какое твое дело?

– Но это паскудство полное, – Люська гневно топала ногами. – Если человек ответить не может, разве можно с ним так поступать?

– Боже, тебе хоть кол на голове теши, – устав с ней бороться, отмахивалась Настя. – Ты ж ничего слышать не хочешь…

Училась Люська три года.

На занятия в училище ездила на трамвае. Ехать приходилось долго, и она, войдя в трамвай, всегда старалась занять место у окна. Прильнув к стеклу, с любопытством осматривала город, изучала улицы по ходу своего маршрута, разглядывала лица пассажиров. Как-то ее внимание привлек такой же рыжеволосый, как она, парень, который сидел в кресле водителя. Серьезный и сосредоточенный, он внимательно следил за дорогой, с пассажирами не беседовал, ни на что не отвлекался. Однако было в его облике что-то такое милое, смешное и трогательное, что девушка, однажды выделив рыжеволосого водителя из безликой толпы, уже не могла отвести от него глаз.

Впервые увидев его, она тут же пересела поближе и всю дорогу, как завороженная, его разглядывала. Рыжий парень, не замечая странную пассажирку, спокойно делал свое дело: объявлял остановки, открывал и закрывал двери, следил за движением.

Несколько дней подряд после их первой встречи девушка долго стояла на остановке, дожидаясь нужного трамвая.

Внимательно глядела на водителей очередного вагона, но рыжего парня встречала нечасто. Возможно, он работал на других маршрутах или его рабочие смены не совпадали с ее графиком.

Люська почему-то расстраивалась и с завидным упорством продолжала ждать его появления. Привыкшая мыслить образами, она мысленно стала называть незнакомца Грибком, потому что на его кабине была наклеена яркая копеечная репродукция, изображающая лесную поляну, усыпанную грибами.