Одинаковые

Павел, наклонившись, зачем-то крикнул: «Эй!»

Гулкое эхо, уставшее от вечного одиночества, радостно подхватило его окрик и ответило раскатистой россыпью: «Э-э-э-й-й-й-й-й-й!»

Поодаль, за домом, высился сарай. Довольно крепкий, сложенный, как и дом, из огромных бревен, потемневший от времени, но даже не покосившийся. У забора слева расположилось еще одно строение, похожее на загон для скота, а за ним – туалет. Обычный, деревенский, уличный…

– Да, удобства здесь, конечно, доисторические, – вслух произнес Павел.

Во дворе, давно не ухоженном, мужчина нашел старую телегу под навесом, большое корыто, в котором давным-давно стирали белье или мыли детей, истертую, чуть проржавевшую стиральную доску, большой дровяной самовар, топор, затупившийся без работы, и пилу с обломанными зубьями.

Еще кое-какой мелкий инструмент валялся на полках сарая. А в большом шкафу в чулане Павел, к своему изумлению, нашел даже тулуп, отлично сохранившийся, но очень пахнущий табаком, и валенки, совершенно съеденные прожорливой молью.

На древнем сундуке, стоящем в углу, лежали, словно специально для него приготовленные, подушки. Пять штук, одна меньше другой, дожидались нового хозяина, накрытые большим одеялом, сшитым из разноцветных лоскутков.

За печкой на кухне тоже было много удивительного: ровными рядами на полке лежали несколько кусков абсолютно почерневшего от времени хозяйственного мыла, в алюминиевой миске, стоящей рядом, хранились пять столовых ложек, десять вилок и две маленькие чайные ложки. А дальше на полке ждали своего часа несколько тарелок, кружек и две кастрюли.

Павел, оглядев свое хозяйство, усмехнулся.

– Да… Вот и живи, как хочешь!

Холодильника, понятное дело, здесь не было, поэтому он отправился искать погреб, решив, что в любом крестьянском хозяйстве всегда есть такое традиционное место хранения продуктов. Однако, обойдя все вокруг, он так и не обнаружил погреба. Зато нашел большую поленницу за домом, где хранились хорошо высушенные дрова на растопку печи.

Побродив по огромному двору, соседствующему с лесом, Павел проголодался.

Вздохнув, отрезал кусок привезенного с собой хлеба и так, всухомятку, сжевал его, сидя на крыльце. Глядя по сторонам, он долго молчал, все еще не веря, что решился на этот странный эксперимент. В какую-то минуту ему даже показалось, что все это снится, слишком уж нереальным представлялось то, что сейчас с ним происходит!

Павел не мог понять, как он, известный математик, поддался на уговоры друга и его жены.