Одинаковые

Столешница его, выскобленная добела, высветленная и покрытая, очевидно, каким-то составом, отдавала ровным матовым блеском. Вокруг стола стояли массивные, тяжелые стулья ручной работы, больше похожие на кресла, с подлокотниками и высокими спинками.

С потолка свисали большие лампы в когда-то модных тканевых абажурах с бахромой. Огромный старинный буфет с резными витражами, стоящий у стены напротив входной двери, поражал не столько своими размерами, сколько удивительным мастерством старых резчиков по дереву.

Люська, войдя в дом, замерла от восторга.

– Как здесь здорово! Словно вернулась на триста лет назад…

– Ну, это вы лишку хватили. Но на сто пятьдесят – сто семьдесят лет – точно. Проходите. Присаживайтесь. Выбирайте любой стул, они все крепкие и надежные, я проверил.

Он прошел на кухню, включил новую, недавно купленную, плиту и поставил чайник.

– Сейчас буду вас чаем угощать.

Люська, заглянув на кухню, покачала головой.

– А я думала, вы на печке готовите.

– Можно и на печке, – кивнул Павел.

 – Но сейчас лето, жарко, топить не хочется. Вот недавно плиту мы с Матвеем купили. А зимой буду печку топить обязательно. Сам не дождусь этого момента, очень люблю посидеть у печки, поглядеть на огонь, послушать, как трещат дрова…

– А вы до зимы-то тут останетесь? – недоверчиво поинтересовалась Люська.

– Еще месяц назад, честно говоря, сомневался. А теперь… Теперь думаю, останусь обязательно. Нравится мне тут. Хотя все поначалу пугало: и люди, и лес, и одиночество… А теперь понял, что это как раз то, что мне сейчас нужно.

Слово за слово, они разговорились. Долго сидели за круглым столом, пили чай с вареньем, которое жена Матвея послала гостю в подарок. Люська, хохоча, рассказывала о своей работе, о детях, о жителях Васильевки. О том, как приехала, как стучала, как уснула…

Павел, слушая ее, улыбался. Он вдруг поймал себя на том, что ему удивительно хорошо и комфортно с этой почти незнакомой молодой женщиной с пышной рыжей шевелюрой, тонкими пальцами и глубокими глазами.

День пролетел. И этот долгий летний день, подаривший им друг друга, они оба запомнили навсегда.

Когда стало вечереть, Люська засобиралась домой. Павел, конечно, вызвался ее провожать. Смеясь, он тоже рассказывал ей, как в первый день запутался в дорогах, не зная, в какую сторону идти. Как боялся диких зверей и сердитых сельчан. Как страшился новых знакомств и страдал без большого города и его удобств.

Шесть километров они прошли легко и весело.