Петрикор

Бармен, молодой парень с бородой в стиле Николая Второго и внушительной татуировкой в виде китайского иероглифа, быстрым, отработанным движением разлил янтарный напиток по стаканам.

– За нас и за джаз. – Жорж залпом выпил свой.

Лика сделала глоток. Горло приятно обожгло.

– Я вот только знаешь чего не понимаю: как можно было так притворяться? Получается, я совсем не знала Мишу. За шесть лет, что мы прожили вместе, я ничего не узнала об этом человеке.

Она поднесла стакан к лицу, внимательно посмотрела на него, словно искала ответа, и последовала примеру друга.

– Вам повторить? – Бармен держал пузатую бутылку наготове.

Видимо, из опыта он понял, что эти двое точно решили сегодня напиться.

– Да, давайте. – Я вот не изменяю Ксении.

– Ни разу?

– Ни разу. А сегодня смотрел на нее и думал, что это какая-то чужая женщина, которую я совсем не знаю. Когда-то любил, может быть, и сейчас люблю. Только вот… Что-то происходит, понимаешь? Нам плохо вместе. Она все время чего-то ждет от меня.

Я все время что-то должен. А ведь я тоже имею право просто отдохнуть, полежать на диване… – Жорж тяжело вздохнул. – Давай выпьем за свободу, несмотря ни на что. Никто никому не принадлежит. Очередной миф.

– Давай. Только ты забыл еще кое-что. Маленький нюанс.

– Какой же?

– Есть еще такое понятие как ответственность. Если двое решили, что хотят быть вместе. Свобода, конечно, прекрасно, но ты ведь уже не один. – Она посмотрела на Жоржа и двумя пальцами изящно захватила несколько чипсов.

 – Спасибо, что решил со мной выпить сегодня. Мне немного легче стало. Знаешь, психологи говорят, что когда человеку очень плохо, ему лучше не оставаться одному.

– Лика… Я хочу тебе кое-что сказать…

– Что?

– Лика… – Жорж допил виски.

– Говори уже, не тяни.

– Ты напрасно плохо думаешь о Мише.

– Напрасно? Жора, ты чего? – Глаза Лики наполнились мелкими красными прожилками. – А что я должна думать? Я все эти годы считала, что мы созданы друг для друга, что мы банда.

У нас были планы.

– Так и есть. – Жорж уже немного опьянел и как-то весь обмяк. – Налей нам еще, – обратился он к бармену.

– Я тебя не понимаю. – Лика наклонилась и надела туфли, которые неприятно впились в ноги тысячей иголок.

– Лика, он мне сегодня звонил. Перед самым концертом. После химиотерапии.

– Что?! Что ты сейчас сказал?

– У Миши рак. Месяц назад обнаружили, и он просто не хотел тебе говорить.