Тени в раю

Манто, только что выглядевшее облегающим коконом, раскрылось чуть ли не веером, сверкнув элегантной белой подкладкой в крупную серую клетку.

– Так и стой! – воскликнул Ники. – Во всю ширь, во всю ширь распахни! Ну прямо ночной павлиний глаз! Вот так хорошо!

– И как вам все это? – раздался вдруг очень близко чей-то голос.

В кресле рядом сидел мужчина, бледный, черноволосый, со странным блеском темных, словно крупные вишни, глаз.

– Замечательно! – совершенно искренне ответил я.

– У нас, конечно, нет сейчас возможности показывать модели от Баленсиаги и великих французских кутюрье.

Это, увы, одно из последствий войны, – добавил он с тихим вздохом. – Однако Майнбохер и Валентино тоже ведь смотрятся неплохо, верно?

– Безусловно, – поддакнул я, понятия не имея, о ком речь.

– Что ж, будем надеяться, все это скоро кончится и мы снова сможем получать первоклассные ткани. Ах, эти лионские шелка, – опять вздохнул незнакомец, уже вставая: его кто-то позвал.

У этого человека своя причина проклинать войну, и здесь, в этом зале, она вовсе не показалась мне смехотворной – напротив, пожалуй, одной из самых резонных.

Тем временем началась съемка вечерних нарядов. И тут вдруг откуда ни возьмись передо мной очутилась Наташа Петрова. На ней было длинное, в пол, белое платье, туго облегающее всю фигуру, оставляя открытыми плечи.

– Ну что, очень скучаете? – спросила она.

– Ничуть, совсем напротив, – пробормотал я, слегка смешавшись и не сводя с нее глаз. – Кажется, у меня даже начинаются галлюцинации, причем весьма приятные.

Вот эту диадему, к примеру, я, по-моему, всего пару часов назад видел в витрине «Ван Клиф и Арпельс». Ведь это же невозможно?

Наташа рассмеялась.

– Вам, однако, в наблюдательности не откажешь.

– Как? Неужели это та же самая?

– Да. Журнал, для которого мы делаем съемку, взял ее напрокат. Уж не думаете ли вы, что я ее купила?

– Бог его знает! В такую ночь, сдается мне, все возможно. Столько платьев и мехов сразу я в жизни не видел.

– И что же вам больше всего понравилось?

– Да многое. Но больше всего, пожалуй, накидка черного бархата, длинная, широкая, та, что вы показывали. Такая вполне могла бы быть и от Баленсиаги.

Она резко повернулась и стрельнула в меня глазами.

– Она и есть от Баленсиаги. Вы что, шпион?

– Шпион? Вот уж в чем меня еще никто не подозревал. И на какую же страну я, по-вашему, должен работать?

– На конкурентов. На другой модельный дом.