Доказательство человека. Роман в новеллах

Но через несколько секунд послышались настороженные мужские голоса:

– Слушайте… надо это прекращать уже…

– Прекращать?

– Ну или… – мужской голос дрогнул, – просто снизим нагрузку…

– Больше не можем. Слетит модель.

– Ну еще немного подержать можем… Но если что, я даю команду, и сразу стоп.

Баба Маша очнулась на земле. Поднялась, облокотившись рукой на мягкую, как перина, грядку, выпрямилась… Господи! Несчастье-то какое! И она бросилась на колени – поправлять помятый чеснок с поломанными стрелами… Да что ж такое со мной сегодня! Ну! Баба Маша разозлилась не на шутку.

Собранные к чаю листики валялись здесь же, в грязи.

– И эта еще! Пришла! Дрова ей мои не нравятся! А? Вот чего? Чего явилась?! – бабка вскрикивала громко, явно напуганная нападением соседки.

Вернула чеснок на место, собрала травы, поднялась. Нет, надо пойти лечь. А то совсем прихлопнет… Нехороший день. И дождя нет, только тучи свинцом наливаются да сердце в груди бултыхается, как картофелина в пустом ведре.

Баба Маша окинула взглядом огород, и ее кольнула неприятная, но привычная мысль, что никогда не знаешь, какой твой взгляд последний… В этом возрасте. Да в любом возрасте. Человек внезапно смертен… Кто это сказал?

Пошла в дом. Лечь, полежать. Нет, нет, грешу, хороший день. Любой день у Господа хороший…

Она взошла на крыльцо, потянула за ручку двери, хотела сделать шаг и вдруг увидела, что дом… сдувается. Прямо на глазах становится меньше и меньше. Баба Маша с силой дернула дверь, и та съежилась прямо у нее в руке.

Ринулась за порог, но ударилась об косяк, который деформировался, будто пластилиновый, и повалился на нее. Бабка вскрикнула от ужаса, упала на четвереньки и попыталась влезть в подобие собачьей будки, в которую превратился дом за считаные секунды… Сунула голову, но он совсем опал, сдулся, и она не успела. Только плюхнулась на живот и, подняв голову, с ужасом увидела, что ее жилище превратилось в разноцветную лужицу… Баба Маша перевернулась на спину и посмотрела на огород, и глаза ее округлились – грядки таяли словно снег, быстро, как на ускоренной перемотке.

Короткий одиночный сигнал, обозначающий удар сердца, замер, завис и растворился в воздухе. И тут же, после паузы, начался другой, тонкий и протяжный, вытягивающий душу сплошной звук – остановки и смерти.

Круг разомкнулся, врачи отступили. Высокий мужчина провел ладонью и прикрыл глаза лежащей на больничной койке пожилой женщины.