Доказательство человека. Роман в новеллах

– Э-э-э… Ну конечно… – ответил старший после паузы, воткнув еще одну цифру кода. – А от чего еще? От придуманной соседки с поленом, что ли? Естественная. Счастливая. От старости. От остановки сердца…

– В отличие от… – ассистент криво улыбнулся. – Мотоциклиста на прошлой неделе…

Григорий Степанович посмотрел, и ассистент понял, что сказал лишнего.

– Так… далее… Наступила… в силу необратимых процессов старения… Так. Нарушения при выходе из модели… Григорий Степанович, а тут что писать? У нее же были нарушения? Андрей Владимирович не давал отключать до самого конца…

– Миша.

Не надо писать про нарушения! – сказал старший, повысив голос. – Когда речь о руководителе института и его маме… Хорошо?

Он смотрел на ассистента.

– Конечно, конечно… Я просто…

– Но вообще… – Григорий Степанович наконец-то ввел код и закрыл программу, отключив монитор. – Правила наши никуда не годятся. Давно пора ставить перед советом института вопрос и переписывать. Ну что за бред в инструкции, что пациента из модели нужно выводить при угрозе смерти… Чтобы он не умирал там, внутри! Обязательно выдернуть, и пусть здесь помирает! Но – зачем? Я понимаю – при гипнозе, из него нельзя выводить резко… Но у нас можно! Зачем умирающего извлекать? Пусть там и уходит, в красоте, так сказать, и гармонии.

– Может, какой-то смысл изначально закладывали… – заявил Миша.

– В том-то и дело, что никакого. Формальность. Ты закончил?

– Да! Только пройтись по отметкам таймера…

– Не таймера! Говори правильно.

Про таймер вы в курилке болтать будете. А здесь давай выражаться по-научному – временного преобразователя.

– Который вы называете коробкой!

Они рассмеялись и одновременно посмотрели в угол, где высился самый большой шкаф, от которого провода шли по всей лаборатории. На самом его верху в черном матовом контейнере с толстым передним стеклом мягко светился синеватого оттенка куб – центральный процессор виртуальной машины времени. Она и создавала искусственный временной сдвиг в модели, куда погружалось человеческое сознание.

Смех затих. Миша опустил взгляд на бабу Машу, которая подсматривала из-под пленки.

– М-да… Один день как два месяца… – промямлил ассистент и обернулся.

Григорий Степанович стоял на выходе, держал дверь нараспашку, с вопросительной гримасой ожидая Мишу.

В цокольном этаже института пахло столовой, горячей сытной едой.

– Сегодня гороховый?! Счастье-то какое! – Григорий Степанович заметно повеселел и ускорил шаг.